Дети Вудстока. Часть 4

  1. Дети Вудстока. Часть 1
  2. Дети Вудстока. Часть 2
  3. Дети Вудстока. Часть 3
  4. Дети Вудстока. Часть 4
  5. Дети Вудстока. Часть 5
  6. Дети Вудстока. Часть 6

Страница: 3 из 4

под впечатлением от песни. — Как он их всех, а?

Стюарт невольно дёрнул головой и отозвался:

— Интересно, ему за это что-нибудь будет?

— Ты о чём? — не понял Льюис. Волна восторга начинала спадать, и они уже могли разговаривать более-менее нормально.

— Я о том, — продолжал парень, — что одно дело — петь такую песню в кампусе или на сейшне, где все — свои, а совсем другое — вот на таком фесте. Ты думаешь, они там — он кивнул куда-то в сторону Нью-Йорка — не будут знать, что тут пели и как?

Льюис удивлённо воззрился на приятеля:

— Стю, ты чего? Что за чушь ты мелешь? Мы не в свободной стране, что ли, живём?

— Что-то ты быстро забыл, как они в Чикаго демонстрацию разгоняли. В свободной-то стране, — фыркнул Стюарт.

Льюис быстро огляделся:

— Стю, не так громко...

— Ты чего? — с плохо скрытой издёвкой спросил его парень, положа руку на плечо. — Что, агенты ФБР померещились? Бедненький папаша Лью... А как же свободная страна, а?

Льюис с досадой скинул с плеча руку и хотел что-то возразить, но ему помешали.

Со сцены прозвучало его имя. Парень взглянул в ту сторону. Долговязый загорелый человек — видимо, ведущий, — стоя у микрофона, поздравлял его с рождением сына, после чего...

* * *

Опасения Стюарта подтвердились. Через полгода на экраны вышел кинофильм о фестивале, куда вошло и исполнение Джозефом Макдональдом «Вьетнамской песни», и обновлённая «рыбная считалочка», и экспрессивное послание музыканта слушателям. Фильм имел грандиозный успех, и не в одном кинозале публика смачно повторяла вслед за вудстокскими хиппи"Fuck». Результат не заставил себя долго ждать: Кантри Джо был арестован и осуждён по обвинению в оскорблении общественной морали, но через полгода под давлением общественности власти вынуждены были его амнистировать. Сам же фильм в том же 1970 году получил «Оскар» — не в последнюю очередь благодаря прогремевшей на всю страну «Вьетнамской песне». Она же дала новый толчок антивоенным и антиправительственным демонстрациям.

* * *

... на сцену вышел худощавый молодой человек с гитарой за спиной, в тонких очках, делавших его похожим на Джона Леннона, в светло-пятнистой рубашке и смешно закатанных по щиколотку джинсах. Ведущий скромно представил его «Джон Себастиан», чем вызвал новую волну аплодисментов. Себастиан на ходу шутливо потряс в воздухе воздетыми руками, отпил немного воды из стоявшего на усилителе стаканчика и, подойдя к микрофону, начал говорить всё то, что разными словами говорили практически все исполнители в эти дни: какая, мол, классная тусовка, как он счастлив здесь выступать, хотя сначала не хотел, но его друг Чип Монк, которого вы все хорошо знаете, уговорил его, и вот он здесь... Наверно, только человек с очень острым слухом мог уловить в его словах и в тоне тонкую издёвку. Над чем же и кем — этого, пожалуй, не знал и сам певец. Ещё со времён существования группы «Lovin» Spoonful» его знали как весёлого циника, умевшего ввернуть острое слово даже там, где в этом не было особой необходимости (этим он тоже напоминал своего знаменитого британского тёзку). И эту репутацию он подтвердил на фестивале одной фразой: «Ребят, любите друг друга, но не забудьте убрать после себя мусор». Впрочем, тогда на это мало кто обратил внимание. Публика была уже в таком состоянии, когда смысл сказанного почти не доходит до сознания — главнее был сам факт того, что ей что-то сказали, и ей это пришлось по душе на интуитивном уровне.

Затем Себастиан начал петь. Видимо, находясь под впечатлением от новости о рождённом на фестивале младенце, он запел «Young generation», посвятив её новорожденному. Льюис, весь красный от смущения и удовольствия, слушал, раскрыв рот; Флоренс, улыбаясь, прижалась щекой к его плечу. Стоявший чуть позади них Стюарт невольно залюбовался парой, в первый раз отметив про себя, что они хорошо смотрятся вместе... и неожиданно его кольнуло осознание этого простого факта, рядом с которым он жил уже второй год, но или не замечал его, или не придавал ему значения. И сейчас, глядя на них, он испытывал ощущение пустоты в себе.

Льюису же и Флоренс казалось, что Себастиан поёт для них:

О, почему считает юность: мы — отстой?

Их мысли заняты всё время лишь собой.

Я был в молодости сам таким давным-давно —

Моложе, чем они — но их порыв знаком.

Себя в решётку спрятав правил основных,

Прогуливая школу дождиком грибным...

Со временем, конечно, много я забыл,

Но я вспомню всё, что должен мой ребёнок в жизни знать,

Чтоб он вопросы мог мне задавать...

«Интересно, что Льюис поймёт в этой песне?» — подумал Стюарт, глядя на то, как слушал песню его друг. Иногда он относился снисходительно к Льюису — в особенности когда речь шла о том или ином восприятии жизни, действительности и мира в целом.

И примет всё ребёнок мой, что знаю я.

Мой страх ему — как комикс: я боялся зря... —

задушевно доносилось со сцены.

Наконец Себастиан закончил песню.

— А клёво он стариков протянул, правда? — обратился Льюис к Стюарту, закончив аплодировать.

Стюарт пожал плечами:

— Я не услышал, чтоб он их протягивал. Вроде обычная песня, без всякого издевательства. Хорошая и добрая.

— А ты представь, — убеждённо заговорил Льюис, — сидит такой весь из себя грустный предок и думает, почему это с сыном он общий язык найти не может.

— И в чём тут издевательство? По-моему, это — трагедия...

— Тра-ге-дия? — насмешливо протянул Льюис. — Стю, а как можно найти общий язык с предками, которые эту войну затеяли? Вот о чём с ними вообще говорить?

— Ты думаешь, — возразил Стюарт, — что тебе со своим будущим сыном не о чем будет поговорить? И что вы не найдёте ни тем общих, ни языка? Ты его выслушать не сможешь, если нужда придёт? Ты ж главного не услышал, Лью: предок в песне не просто сидит и страдает, а пытается примириться с сыном. А вот ему-то, сыну его, всё пофиг, потому что на уме — только девчонки да кайф.

— Во-первых, — напыжился Льюис, — я никуда не пошлю его воевать. А нас только и делают, что посылают. Те же самые предки. Во-вторых, ты думаешь, тот предок в молодости не зажигал? Ещё как, чувак, можешь мне поверить. — Он подмигнул Стюарту. — Кайф да девчонки — это всё, что нужно от жизни, когда б ты не жил. Разве нет? — Льюис приобнял Фло.

Стюарт хотел возразить, но на сцене, откуда уже ушёл Себастиан, началось движение. Одна за другой стали появляться экзотические фигуры с электроинструментами — видимо, сцену уже высушили, — среди которых выделялся невысокий мексиканец с узким лицом. Прищуренные глаза и время от времени поднимавшаяся вверх губа с усиками над ней делали его похожим на хорька.

Это был молодой, но необузданный в своей экспрессии Карлос Сантана со своей группой...

Эпилог. 18 августа. Первая половина дня

Они сидели втроём посреди грязного, изгаженного поля, в компании таких же, как они, немногочисленных слушателей, и слушали, как Джими Хендрикс играл «Звёздно-полосатый флаг». Гитара выдавала нечто невероятное: начиная воспевать страну, она тут же захлёбывалась истеричными, визгливыми и рваными звуками, в которые превращался гордый гимн, и Стюарту слышались в них рёв вертолётов, крики умирающих, крушение надежд и «плохие трипы». Когда же звуки снова становились обрывками гимна, это воспринималось как кощунство и издевательство.

Они сидели втроём — Стюарт, Льюис и держащая ребёнка Флоренс между ними. У Молли начались схватки ещё в субботу, и её еле успели отправить в медпалатку. Чарли и Ким умчались в воскресенье на мотоцикле — Чарли повёз рожать свою подругу в один из близлежащих городков. Разошлись и разъехались «хиппи выходного дня» — студенты и офисные клерки, которые любили на уик-ендах примерить к себе личину неформалов. Уехали «пять автобусов из Орегона», увозя орегонско-калифорнийских хиппи обратно на шею Кену Кизи. Заканчивалась музыкальная ...  Читать дальше →

Показать комментарии (15)

Последние рассказы автора

наверх