Пленная шаманка

Страница: 3 из 6

него почти всегда было пусто, это была территория шаманов, друидов и опытных охотников, только они безбоязненно контактировали с волками. Но так как обострился конфликт в Азшаре, на севере от Оргриммара, туда были отправлены основные силы, лучшие воины, Степи опустели, и я была всегда наедине с волками. Честно говоря, они меня сильно пугали своей свирепостью и маниакальным желанием рвать и кусать, но я была твёрдо убеждена, что это всё влияние орков, которые сами прокляты на вечную жажду крови, а настоящие инстинкты воргов не такие безжалостные.

Мне нравилось с ними общаться, я узнавала много нового для себя, но не для ордынцев. Я старалась по возможности пересказывать слова воргов не полностью, чтобы не дать врагу полностью овладеть волчьей силой, иногда перевирала слова. Ох, это всё, что я могла сделать в моём положении — дренейка корила себя за помощь орде. — Мне так стыдно! — она закрыла лицо руками и заплакала. Иэлли стала утешать её, что ничего большего она и не могла сделать. Успокоившись, Эйя продолжила:

 — Общение с воргами стало моей отрадой, я была счастлива разговаривать хоть с кем-то, с орками я общалась только по необходимости, когда они расспрашивали меня обо всём, что я узнала. Иногда я молчала, и они меня били. А я, слабая трусиха, — глаза дренейки снова наполнились слезами, — сразу выкладывала им всё, не в силах больше терпеть боль.

Я стала проводить всё больше времени с воргами. Заметив это, орки стали сокращать мне доступ к вольеру, ограничивая моё время там до нескольких часов в день. И я с нетерпением ждала этих нескольких часов, скучая в своей камере. И, как я уже сказала, я стала писать только у воргов, потому что там просторно и спокойно. Иногда мне приходилось терпеть много часов, сидя в своей камере и ожидая, когда же снова меня отведут в вольер. Я невыносимо хотела писать, ходила по камере, стараясь не смотреть на миску, которая, по обыкновению, стояла в углу. Даже смотря в другую сторону, не видя миски, я ощущала запах её ржавчины вперемешку с терпким запахом застоявшейся мочи. Моей мочи, — дренейка покраснела. — Я чувствовала этот запах и вспоминала, как я ходила в эту миску, неудобно приседая не до конца, боясь дотронуться кожей до грязного металла. — Её слушательница сочувствующе закивала, понимая, каково было девушке, и, представив этот момент, поморщилась. — А извращенец-надзиратель всякий раз смотрел за мной, как я, с трудом удерживая равновесие, корячилась над маленькой миской, еле попадая в неё своей струёй, иногда писая в самый краешек, отчего струя разбиваясь об узкий ободок, разбрызгивалась в стороны, попадала на мою кожу, одежду и хвост, и меня передёргивало от омерзения! Я даже не видела что творится между моими ногами, я сидела, расставив копыта, но сжав коленки, и только приблизительно представляла, куда я своим телом направляю мочу, слыша только звон металла, отзывающегося на бьющую в него жидкость. Но я знала, что орк, стоящий по ту сторону решётки, видел всё! Я сидела к нему боком, и он видел мою неуклюжую позу, мою струю, бьющую как будто из-под хвоста, как у кошки (Эйя слабо улыбнулась, представляя, что она действительно со стороны была похожа на писающую кошку, только сидела она на корточках, а не на четвереньках), слушал журчание и злорадно смеялся, зная, как сильно меня это смущает! Все эти ужасные воспоминания заставляли меня терпеть дальше, лишь бы не испытывать этот стыд снова. И я была несказанно рада, когда, наконец, приходил надсмотрщик и позволял мне превратиться. Мочевой пузырь волка, конечно, больше моего, но всё же ненамного. К тому же он слегка растягивался к этому времени и побаливал, отчего ощущение нужды усиливалось, и я со всех ног бежала к воргам, стараясь не пролить по пути ни капельки, иначе бы я не выдержала издевательств тюремщиков! И хотя я понимала, что теперь мой мочевой пузырь не наполнен до краёв, он стал вместительнее, я смогу потерпеть ещё, быть может, целый час, но я неслась как угорелая. И, добежав до волков, ничего не объясняя, лишь пролаяв приветствие, я останавливалась, и, приседая, расставляла задние лапы, опиралась при этом на передние, и, наконец-то, пиииисала! — Эйя растянула последнее слово с наслаждением, сладко закрыв глаза, вспоминая то блаженство, которое охватывало её в те моменты. Она замолкла, не найдя слов, чтобы поведать подруге, какую божественную лёгкость она испытала, почувствовав, как вместе с мочой выливаются их неё боль, напряжение и тяжесть, стягивавшие низ живота, не дававшие расслабиться ни на секунду, грозя девушке потерять контроль и описаться. Но она дотерпела! Она добежала до вольера и облегчилась, и была несказанно счастлива! Как следует увлажнив сухую степную землю под собой, она почувствовала первозданную пустоту внутри себя, и с радостью продолжила общение с волками.

 — И так происходило не раз, — грустно заметила шаманка.

Иэлли узнала, что шаманка давно думала о побеге. Как только её тюремный режим стабилизировался (система «камера — вольер», расписанная по часам), дренейка поняла, что сбежать будет несложно — орки не ожидают такой смелости от девушки и не утруждают себя присмотром за ней (да и сам Перекрёсток Путей пустынен, в военное время все пути соединяются только в Оргриммаре), но она боялась следующего этапа — возвращения. Она могла бы добежать по пересечённой пустынной местности до Кабестана, оттуда — в нейтральную Пиратскую Бухту, где легко можно будет найти альянсовцев. Но гоблины — продажные твари, за мешочек монет они схватят и сдадут дренейку ещё в Кабестане. Гораздо более близок путь в Ясеневый лес, к Заставе Среброкрылых, которого Эйя очень боялась, вспоминая те самые места, в которых она была поймана. (Специально для sexytales.ruсекситейлз.ру) Иэлли, которая с самого начала истории думала над тем, как вызволить невинную девушку из плена, с радостью ухватилась за этот вариант, обнадёжив Эйю в успехе. Девушки решили, что вдвоём они непременно пересекут границу; если выйдут ближе к ночи, то, когда они подойдут к Заставе Мор'шан, что охраняет границу с Ясеневым Лесом, наступит ночь, которая сокроет беглянок под своим покровом. Проблема заключалась в том, что шаманку приводят в Перекрёсток Путей на несколько часов днём, и уводят в камеру задолго до наступления ночи. Эйя просила, чтобы Иэлли, пользуясь своими особыми полномочиями, дарованными ей Даэль, продлила срок до вечера, но Иэлли возразила, что, во-первых, это будет очень сложно выбить, а, во-вторых, утруднится сам побег, ведь он состоится в самом конце дня, когда шаманка должна будет вернуться в Оргриммар. Заметив, что дренейка не прибыла вовремя, стражи поднимут тревогу. Иэлли предложила перенести само посещение вольера на поздний вечер, и, отключив охранника и укрыв тело, сразу сбежать. В Оргриммаре побег заметят только через несколько часов, и у девушек будет очень много времени, и останется единственная трудность — неслышно пройти Заставу Мор'шан. Лицо Эйи засветилось от счастья, она уже начала чувствовать запах приближающейся свободы. Такая же счастливая Иэлли, уверенная в плане, скоро покинула шаманку, убежав к начальнику тюрьмы перераспределять её график на следующий день.

Только на следующий день, проснувшись утром, Эйя поняла, что они упустили одну очень важную (для Эйи) деталь — если девушки сбегут почти сразу после того, как прибудут в Перекрёсток Путей, то... когда она успеет пописать? Дренейка с момента пробуждения чувствовала напряжение в мочевом пузыре, усиленное внутренним волнением в связи с предстоящим побегом, успех которого дарует ей свободу, а провал — ... Эйя дрожала каждый раз, когда вспоминала известные ей виды ордынских казней. Она снова и снова прокручивала в голове возможные варианты событий, а между трясущимися ногами девушки булькала пока ещё маленькая, но уже доставлявшая неудобство водяная бомбочка. Эйя, позавтракав принесённой скудной едой, даже не притронулась ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх