Пленная шаманка

Страница: 4 из 6

к кружке воды, опасаясь, что холодная жидкость быстро проскочит через её почки и уже через час будет сильно проситься наружу.

Приближался вечер, писать хотелось всё сильнее. Дренейка одновременно страдала от сильных жажды и малой нужды. Так и не решившись выпить воды, она, как назло, чувствовала, как всё чаще моча подкатывает к выходному отверстию, мечтая брызнуть, неважно куда, хоть в штаны хозяйке, и только невероятное самообладание, а ещё две вцепленные в промежность руки, надавливающие пальцами на дырочку, не давали девушке описаться. Примерно раз в полчаса дренейка думала о том, что готова, несмотря на все свои страхи, присесть над миской, но понимала, что если она сейчас пописает, это привлечёт внимание охранников, которые не слышали её облегчения уже много недель. Вряд ли они сообразили, что девушка писает в вольере, скорее решили, что она усаживается в углу камеры и, наклонясь всем телом, пускает струю на каменную стену (хотя Эйя давно ещё отсекла эту мысль, поскольку струя сильно рикошетит от стены на её попу и бёдра).

В какой-то момент, когда отчаявшаяся Эйя, семеня маленькими шажками от стены к стене, думала, что больше не вытерпит, и, несмотря ни на что, прямо сейчас, срочно, присядет, дверь камеры распахнулась. Перед девушкой, как обычно, стоял надсмотрщик, всегда сопровождавший её до Перекрёстка Путей. Эйя по негласной команде превратилась в волчицу, и почувствовала, как растянулись стенки её мочевого пузыря, и девушке сыграла на руку волчья анатомия — полегчавший пузырь теперь лишь слегка вдавливался в крепкий пресс, а не плющился под собственной тяжестью в обычном теле дренейки, пытаясь выдавить мочу из уретры. Как обычно, орк надел на шею волчицы ошейник, перевёл через тюремный двор, дойдя до стойла с воргами, уселся на своего косматого чёрного волка, и все трое помчались к Перекрёстку Путей. И шаманка поняла, что облегчение было лишь временным. От бега её пузырь стал подпрыгивать, ударяясь об твёрдый живот. Ей очень нужно было остановиться, успокоить бешено плещущуюся мочу, но орк, не жалея всё сильнее подгибающую задние лапы волчицу, дергал ошейник, и она послушно бежала, раскрыв пасть и часто-часто дыша. Единственное, что она могла сделать, чтобы помочь себе терпеть — это с силой поджать хвост, помогая маленькой дырочке держаться закрытой.

Перекрёсток Путей был предсказуемо безлюден. Даже учителя профессий, которые обычно засиживались тут допоздна, отбыли в столицу. У вольера прибывших уже ожидала Иэлли. Едва шаманка с надзирателем приблизились, она сообщила, что здесь орк может быть свободен. Всадник насмешливо посмотрел на дренейку сверху вниз: заподозрив неладное, он отказался оставлять двух дренеек наедине, желая лично следить за шаманкой всё назначенное время. Эйя, получив минутную передышку, уселась на землю; она почувствовала, как согретая последними лучами закатывающегося солнца травка передаёт тепло её промежности. Она старалась как можно сильней упереться в землю, заткнуть свою дырочку жёсткой степной травой, не оставив моче ни малейшей щёлочки, откуда можно было бы брызнуть. Её острый волчий нюх уловил букет запахов, исходящих из вольера — более терпкой и противной мочи самцов, и, помягче и ароматнее, мочи самок. И, как назло, в такой тяжёлый для шаманки момент, она услышала журчание — какой-то ворг интенсивно отливал, звук был сильным (хотя и не настолько, чтобы быть услышанным переругивающимися Иэлли и орком, пытавшимся выяснить, чьё право присматривать за шаманкой главнее). Эйя, с содроганием вслушиваясь, боясь, что сейчас из неё самой польётся такой же поток, представляла волка, который, долго терпев (видимо, ему не давала отлучиться грызня за лидерство, которую постоянно устраивали ворги), наконец, получил возможность отойти на помеченное им пространство, задрал дрожащую лапу и выпустил непривычно мощную струю, с трудом пробивающуюся через узкую уретру. Но, подумала Эйя, вряд ли это писает самец, ведь терпеть — не в правилах свободонравных воргов. Скорее всего, это самка, захотевшая писать, зашла на территорию своего партнёра (чтобы не стеснять не своих самцов), и, присев, пописала широкой женской струёй. Когда журчание стихло, Эйя поняла, что всё это время продолжала, работая на орду, изучать и анализировать повадки вверенных ей животных. Почувствовав отвращение ко всему, чем она вынуждена заниматься в ордынском плену, она резко встала на все четыре лапы, готовая ко всему. Мочевой пузырь всколыхнулся, но шаманка мужественно проигнорировала это. Иэлли, поняв по взгляду подруги, что время настало, приготовилась к произнесению заклинания. Установив глазной контакт с орком, она применила на него заклинание контроля над разумом, и, оказавшись в его голове, заставила потянуть поводья ездового ворга и отойти на другой край поселения. Взглядом следуя за орком, Иэлли наклонилась к шаманке и расстегнула ремень ошейника. Девушки были готовы бежать. Оставив непонимающего надзирателя в вигваме портного, они со всех ног бросились на север, к Ясеневому лесу. К этому времени солнце уже зашло, и Степи быстро погрузились в темноту.

Иэлли предусмотрительно взяла с собой слабое зелье ускорения, чтобы не отставать от стремительной волчицы. Но вышло наоборот — она постоянно оказывалась впереди, а тяжело дышащей волчице приходилось её догонять. Иэлли слишком поздно поняла, что не дала возможности подруге пописать «на дорожку». Постоянно оборачиваясь, она с состраданием смотрела, как мучается волчица, бежит, не изгибаясь, как обычно, всем телом, с силой отталкиваясь попеременно передней и задней парами лап от земли, а выпрямив спину и быстро перебирая негнущимися от напряжения лапами. Между задними лапами был просунут пушистый хвост, который не столько помогал терпеть, сколько выдавал отчаяние волчицы, был криком скрытой за мохнатым телом девичьей души «Я сейчас описаюсь!!!». Слегка сбавив темп, Иэлли поравнялась с шаманкой и зашептала:

 — Потерпи ещё чуть-чуть, Эйя. Фелвуд совсем близко, там мы спрячемся в кустиках и передохнём.

Но о главном она не сказала: прямо перед ними появлялись очертания Заставы Мор'шан, через патрули которой девушкам необходимо было неслышно проскользнуть. Девушки остановились недалеко от заставы и спрятались за большие валуны, чтобы отдышаться перед последним рывком. Но эта гонка уже вымотала бедную шаманку, которая несла в себе такой тяжёлый и вместе с тем хрупкий груз — казалось, ещё одно не взвешенное, резкое движение — и раздувшийся мочевой пузырь разорвётся на части. Иэлли понимала, что её подругу вот-вот прорвёт, но медлить было нельзя — затаившись за большим валуном, она видела, как расходятся в стороны тёмные силуэты стражей, оставляя открытым проход в Лес по самому краю. Таким образом, прошмыгнув под наблюдательной башней, девушки окажутся по ту сторону границы и мгновенно скроются в зарослях эльфийских владений.

Увидев, как отходит в сторону стражник, Иэлли повернулась к волчице и скомандовала:

 — Сейчас!

Достав из-за пазухи припасённое зелье невидимости, она глотнула его и растворилась в воздухе. Мягко прикоснувшись рукой к голове призрачной волчицы, чтоб не потерять друг дружку, Иэлли повела её по направлению к башне. Волчице не требовалось зелье, чтобы быть незаметной, в этом облике она и так пропускала сквозь себя свет, а уж в темноте она и подавно растворялась как Тёмный Жрец. Но одной невидимости было мало — мягкие подушечки лап пружинили по листве, всё более сгущавшейся при приближении к Лесу, но напряжённые до предела нервы сыграли с шаманкой злую шутку — сырость ночной листвы, промокнув лапы, пронеслась холодным импульсом по её конечностям, заставив бёдра непроизвольно сомкнуться; влажность под волчицей пронзила её мочевой пузырь, подгоняя её собственную жидкость. Эйе казалось, что она уже непроизвольно писается маленькими струйками, которые незамеченными бегут по её шерсти, и, достигнув самого низа, промачивают чувствительные подушечки лап. Волчица не могла этого вынести, она резко остановилась (заставив остановиться ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх