Дурочка на чёртовой карусели. Часть 1

  1. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 1
  2. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 2
  3. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 3
  4. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 4
  5. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 5
  6. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 6
  7. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 7
  8. Дурочка на чёртовой карусели. Часть 8

Страница: 4 из 5

вошедший незаметно для неё, и пожирал её глазами. Он не отвернулся, насмешливо глядя, как она поспешно заворачивается в мокрую, скрученную простынь. Ей стало неловко, и она вышла. На цыпочках вернувшись к двери, она приникла к ней ухом. Но услышала только «... потрясающая задница». Ничего другого она и не ожидала от тонкого ценителя женских форм и, показав двери язык, Лиза направилась к выходу из сауны. Увидев её сидящей перед незажженным камином, толстяк поинтересовался, видела ли она настоящий. На сцене бутафорский — было ему ответом. Он собственноручно тотчас же зажег его, показывая и обучая её. Придвинул её кресло поближе и подсел сам, вложив ей в руки бокал вина. Евгений встал было за её креслом, но тотчас отошел куда-то в угол. Александр что-то рассказывал о каминах, их видах и особенностях и вконец утомил её. Полусонную, стояла уже ночь, привел её любовник в гостевую спальную и, уложив и поцеловав, оставил спящей, пообещав вскоре прийти. Она сразу проснулась, когда толстяк лег рядом и тяжело обнял её.

Лиза рванулась из-под его сильной руки, но он только подгреб её под себя и придавил. Дыша ей в шею винными парами, вдавливая в постель, негромко уговаривал он, чтоб она никуда не рвалась, чтоб расслабилась, не кричала и была послушной. — Женя! Женя! — тщетно звала она, догадываясь, что никто не придет. Чуть не задавив, Александр целовал её всюду, куда смог дотянуться губами, удерживая её, бешено вырывающуюся. Привстав на ней, он схватил за майку и потянул с неё; она выскользнула из-под него, скатилась с кровати и, оставив у него в руках разорванную маечку, рванулась к двери. Выбежав из спальной, она заметалась по этажу, вспоминая, где лестница вниз и где там внизу входная дверь. Заметив вспыхнувшую полоску света из спальной и увидев хозяина выходящим в холл и запахивающим на себе длинный халат, она побежала вниз по теперь едва освещенной лестнице. — Женя! — не переставая звать любовника, металась она по холлу нижнего этажа, пытаясь найти в полутемном помещении свою или любую одежду. Мужчина, смеясь, спускался по лестнице, он щелкнул выключателем и зажег неяркий свет. Лиза стояла недалеко от входной двери, он — около вешалки с одеждой. Она, было, двинулась к нему, но остановилась. Пол был теплым, и не было холодно, но её била крупная дрожь. Он затянул пояс халата и, скептически оглядывая её, произнес: — Не холодно? Пойдем в спальную, не бойся, не обижу! Она испуганно качала головой и отступала назад, наконец, упершись спиной в холодную дверь. — Я хочу уйти! Вы не можете удерживать меня! Отпустите! — Уходи! Иди! Он шагнул к ней, она лихорадочно крутила замок и, распахнув дверь, выскочила на улицу.

Она пробежала несколько шагов по полутемному участку, как её тело сковало морозом. Она переминалась на асфальтовых плитках, поднимая то одну, то другую ногу, но становилось только холоднее. Приближающийся собачий лай, заставил её нервно оглядываться и, увидев мчащуюся на неё собаку, она закрыла лицо руками. Стоя в дверях, он крикнул, и огромный пес не бросился на неё, а только оглушительно облаял. — Заходи в дом, пока не заболе-ла! Испуганная собакой и скованная холодом, она не двигалась с места; выругавшись, он направился к ней. Крепко обнятая им, Лиза была приведена в спальную; толстяк стащил с неё, неподвижной, трусики и усадил на колени, обняв. Её колотила дрожь, а он, согревая её теплыми руками и прижимая к себе, убеждал, что её любовник давно уехал, да и не помог бы, т. к. они договорились: Александру — девушка, Евгению — спонсорская помощь театру, да и ему самому. — За доставленные неудобства, — смеялся хозяин, теснее прижимая к себе её трясущееся тело. Он ещё говорил, как она нравится ему, как он её хочет, что у него ещё не было такой девушки и ей будет хорошо с ним. Уговаривал, что ей не нужно бояться, он не обидит её, наоборот, будет заботиться, как заботился обо всех своих женщинах, что ей понравится с ним и она сама уходить не захочет и ещё будет благодарна ему за все. Лиза потихоньку согревалась и, почти не слушая, ждала окончания кошмара: ей верилось, что увидев её отказ, он не станет принуждать её. — Ну, будь умницей и разогрей меня, — скинув халат, он потянулся к ней губами, она отпрянула, пытаясь соскочить с его колен. Он дернул её вниз и, крепко держа за руки, притянул её к паху, ткнув лицом в низ живота.

Она пыталась отвернуться от висящего темного члена, но он вжимал его ей в лицо. Она отплевывалась и, разозлившись, он схватил её за волосы и прижал к животу, шипя: — Открой рот, сучка! Живо! Девушка стиснула зубы, и со словами «пожалеешь, ты, мерзавка!» он выпустил её руку и хлестнул по лицу. Он бил её долго, её голова каждый раз отшатывалась, но притянутая за волосы получала очередной чувствительный удар. Наконец он толстыми пальцами залез ей в рот, растянул губы и вложил по-прежнему вялый, отвратительно пахнущий член. Она хватала его за руки, но справиться с ним не могла. — Укусишь — пожалеешь! — прошипел он ей в ухо и, довольно хрюкнув, сдавил виски. Лиза обреченно уронила руки и, сидя между его ног, безвольно моталась всем телом в такт движению его железных ручищ. Она крепко зажмурила глаза, из которых текли, не останавливаясь, слезы и широко, как рыба на песке, открыла рот. Слушая его прерывистое шумное пыхтение, она чувствовала, как он толкался то быстрее, то медленнее, то вынимая набухший большой орган, то упирая его ей в гортань. Он встал, потянув вверх её голову, крепко сжимая виски и чуть не свернув ей шею, сделал несколько шагов, протащив её, упавшую, за собой. Стоя над ней, широко расставив полные ноги, он все громче пыхтел, что-то бормотал и все быстрее дергал её за голову. Нагнувшись над девушкой, он сдавленно прорычал «а-а-а» и замер, впечатавшись в неё.

Её рот наполнился гадкой жидкостью, и тошнота подступила снизу. Он отпустил её, она сперва упала, потом закашлялась и, встав на четвереньки, пыталась встать. Всё тело ломило от долгой статичной позы, шея болела; спотыкаясь, она поплелась в ванную, где её тут же вырвало. Обняв унитаз, она сидела около него и рыдала. Мысли о побеге не покидали её, но даже если найти одежду и выйти, собаки не дадут ей отойти от дверей, да ещё искусают. Она проклинала себя за доверчивость, за то, что не проявила характер и не отказалась ехать сюда, за что так поплатилась. Выхода она не видела, разве что дождаться утра и, что-то наобещав похотливому мужчине, вырваться в город, чтоб постараться забыть навсегда ужасную ночь. Скрипнула дверь, вошел Александр и включил воду в большой ванне. — Нечего рыдать! Ничего ужасного с тобой не случилось! Будь сговорчивее, и все будет, как ты хочешь. Станешь упрямиться — будет как сейчас. Пойдем-ка сюда! Он поднял её и, перекинув через бортик, усадил в едва наполненную ванну, перелез за ней и опустился напротив. Сначала серьезно, потом растягивая толстые губы в усмешке, неотрывно смотрел на неё и со словами «нет, ты все же шикарная баба!» протянул ей руки. Она вжалась в бортик, он перестал улыбаться и прошипел: — Опять за свое? Испытываешь моё терпение?! Она несмело подала ему руки, он притянул её к себе, обнял тонкую спину и пристально взглянул в глаза.

Погипнотизировав девушку какое-то время (она силилась отвести взгляд, но он окриками заставлял её смотреть на него), он медленно приблизил к ней губы и приступил к поцелуям. Изжевав и обсосав ей губы, он втянул в рот её язык и долго не отпускал, пока тот не распух, как ей показалось; во всяком случае, разговаривать она не могла. — А что, Лизавета? Все у нас получится. Привыкнешь ко мне, будешь здесь хозяйкой. Заживем с тобой лучше всех! Увидишь — все завидовать станут! Будешь как принцесса, вся в камушках и шмотках. А-а? Ты сейчас ничего не отвечай, я понимаю, тебе нужно поразмыслить, решить. Только ты долго не думай, нравишься ты мне, не хочу я без тебя. Не было у меня ещё такой... такой... другой... ну, вобщем, оставайся! Не пожалеешь! Не обижу. Он все теснее прижимал к себе её согревшееся тело, выключил воду, доходящую им почти до шеи и, отвернув её от себя, прижал ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх