Не плачь, Дурында

Страница: 2 из 7

тут забыл? А я тут кривляюсь перед зеркалом, возомнив себя красавицей.

— Лёш, подожди секундочку!

В первую очередь сняла с себя эти дурацкие босоножки. Быстро стащила юбку. Куда я подевала джинсы? Блин, откровенный облегающий топ тоже надо снять к чертям собачьим. Снова взвыла, стукнувшись боком об угол стола. Зато штаны с футболкой нашла. Пара секунд... Всё, справилась.

— Марин, ты чего там, наряды примеряешь?!

Его шутка попала в самую точку. Бегу открывать дверь. Блин! Макияж! Я же накрашена, словно голливудская кинодива. Чёрт, чёрт, чёрт! Какого лешего он притащился сюда так невовремя? Умываться очень долго, поэтому напялила на глаза тёмные очки, губы нещадно вытерла первым попавшимся, как назло, светлым полотенцем. Мама будет ругаться, ну и пусть! Распахиваю дверь на всю и замираю. Лёшка стоит в лучах солнца, которое слепит глаза так сильно, что несмотря на очки, невольно брызнули слезы... или дело не в слепящих лучах, а в нём, и это он — моё солнце?! Нельзя же быть таким красивым, что обжигает и захватывает дух, а ты превращаешься в скользкое постоянно подрагивающее желе, готовое чуть что, сползти к его ногам. Небрежно опёрся плечом о косяк двери, стоит, внимательно и медленно разглядывая меня, заставляя нервно сглатывать.

— Чего тебе надо? — вышло боле чем нелюбезно.

Его брови восклицательно и немного дурашливо вскинулись.

— Ого, Дурында сегодня не в духе.

Захотелось ударить ухмыляющееся красивое лицо, но я наоборот улыбнулась вовсю. «Дурында» — ненавижу, ненавижу, ненавижу это обидное прозвище! Его придумал когда-то очень давно мой брат. Наверное, в отместку за то, что был вынужден присматривать за мной, пока родители зарабатывали деньги. Я была настоящей рыбой-прилипалой, бегала за ним, как хвостик, а потом всё докладывала маме с папой. «Отстань, Дурында», «уйди, Дурында», постоянно слышала я. Впрочем, избавиться от маленькой проныры было не так-то просто. Мне всегда казалось, что ребята затевают какую-то каверзу и это было страсть как интересно. Когда чуточку подросла, докладывать старшим перестала, а вот таскаться за мальчишками нет...

— Н-настроение великолепное, п-просто отвлек от дел, — всё-таки обида и раздражение чуть проскользнули в слова. Ни фига я не умею притворяться.

— Как там Андрей, звонит?

Брат учится на инязе и уехал почти на всё лето в Германию, чтобы там практиковаться немецкому.

— Звонил вчера, у него всё в порядке. Кажется, надумал влюбиться в какую-то девицу.

— Немку? Это интересно...

В глазах у Лёшки появилось немножко мечтательное и похабное выражение. Кажется, знаю, что происходит у него в голове, прямо читаю мысли, наверняка там картинки из немецкого порно, за просматриванием которого я когда-то застала их с братом. Хотя больше всех тогда смутилась я. Потом целую неделю не могла глядеть на Лёшку, не краснея. Боровой же только смеялся и, чтобы усилить до невозможности степень моего смущения, весьма откровенно пялился на мою грудь, вынуждая сильнее сутулить плечи.

— Нет, тоже приехала на практику, кажется, она из Питера. Так что догнал тебя Андрюха, ты влюблен в москвичку, он — в петербурженку.

— Кто тебе сказал, что я влюблен?

Лёшка опять внимательно на меня смотрит, потом убирает прядь моих волос, прикрывающую немножко солнцезащитные очки и глаза под ними.

Дрогнула.

— Р-разве нет? Вы же п-постоянно медляки вместе танцуете, обжимаетесь и целуетесь.

Сколько раз я наблюдала эту картину, исходя завистью и ревностью, как красавица москвичка Людочка обвивает руками его крепкую шею и плечи, трётся о Борового, смотря со значением, точнее, с желанием. А Лёшка, совершенно никого не стесняясь, приобнимает её за попу, прижимает к себе как можно ближе и целует прямо в губы.

— Мариш, какой же всё-таки ты ещё ребенок, танцевать вместе (Дмитриева Марина для Sexytales.org) и целоваться не всегда означает влюблённость.

Ага, хотелось бы мне разок испытать на себе такую Лёшкину «не влюбленность». Какой он всё-таки сукин сын! Даже стало немного жаль ненавистную москвичку.

— Да, скажи это Людочке, думаю, она будет рада услышать.

Он мгновенно разозлился. Конечно, кому приятны намеки на то, что ты ещё та сволочь. Взгляд стал колючим, а ноздри расширились.

— Людочка, в отличие от тебя, большая девочка и знает, что к чему. Ты думаешь, у неё в Москве нету хахалей? Да куча, и все перспективные, в отличие... , — замолк.

Смотрю на него потрясённо, бедный Лёшка, а я ведь и не догадывалась, какое отчаяние у него внутри. Так это не он с ней, а она с ним развлекается?

— Лёшенька, прости...

Инстинктивно вскидываю вперед руки, обнимаю Борового, желая утешить и сгладить боль, которую причинила своими нечаянными словами.

— Я ведь не знала, что ты переживаешь...

Неловко прижимаюсь к нему, глажу по спине. И только потом понимаю — я в его объятиях, близко-близко. Так близко, что слышу, как неровно стучит Лёшкино сердце. Замираю и не дышу. Вся напрягаюсь, как натянутая до предела струна.

— Какая же ты дура, Маринка, — шепчет прямо в мое ухо Боровой.

Голос какой-то незнакомый, словно надтреснутый, словно не у одной меня проблемы с дыханием. Этот шёпот заставил струну, в которую я превратилась, завибрировать, задрожать. Делаю жадный вдох, и с этим вдохом ноздри наполняет, заполняет всю его запах: смесь одеколона, который я дарила Боровому на день рожденья, немного мужского пота и ещё чего-то непередаваемого, присущего только ему одному.

— Лёшка... — уже совсем по-другому шепчу я.

А губы мои сами по себе раскрываются, тянутся к нему. Не знаю, чего я ищу и чего желаю. Но, конечно, не того, что последовало. Боровой оттолкнул.

— Дурында, мы с ней просто трахаемся для обоюдного удовольствия.

Да, всё просто и цинично. Лёшка ещё тот бабник. Мне ли не знать. Сколько раз они с братом обсуждали при мне своих девчонок.

— Правда, тебе этого не понять, ты ещё маленькая и глупенькая.

Легонько дурашливо щёлкнул по носу. Не отвечаю, просто стою и смотрю на него, не в силах отвести глаз, высоко задрав подбородок.

— Ты что там, плакать собралась?

Как он догадался? Одно невидимое движение и мои солнцезащитные очки оказались на голове. Чёрт, я же не хотела, чтобы он видел меня накрашенной. Не хотела? А может, наоборот? Взгляд забегал с одной пуговицы Лёшкиной рубашки на другую. Не тут-то было, пальцы Борового клещами вцепились в мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Какое у него странное выражение лица, не могу понять, ему нравится или нет... Наверное, нет... Почему ничего не говорит, долго смотрит и молчит? Плавлюсь под серыми лучами его взгляда, плавлюсь, замерзаю, умираю, воскрешаюсь и всё это одновременно. Интересно, о чём Лёшка думает? Если бы можно хоть на секундочку заглянуть в его голову. Узнать, что он чувствует и думает. Разворачивается, уходит, всё так же ни слова не сказав. А я ещё долго стою со слезами на глазах и горящей от его прикосновений кожей. Маленькая, говоришь?! Глупенькая?! Не буду больше дурындой. НЕ ХОЧУ!!

Решимость стать другой, хотя бы только и в его глазах, горела во мне практически до самого вечера. Потом я опять струсила и вместо мини-юбки надела джинсы. Хотя, конечно, вид в джинсах и на высоких каблуках тоже кардинально отличается от обычного, когда на мне надеты штаны и кроссовки. Ну же! Давай, не дрейфь, «дурында»! Не снимай, оставь красный топик и накрась ярко губы!

Танька — подружка, с которой мы собрались на дискотеку, завистливо присвистнула.

— Ого, ты какая. Просто отпад, все парни твои будут!

Мне не нужны все. Мне нужен только Лёшка. Но я для него «маленькая и глупенькая».

Впервые, наверное, наше появление не осталось незамеченным. Девчонки зашушукались и посмотрели по-особому, возможно, признав во мне соперницу за внимание противоположного пола... Ну надо же! Кто бы мог подумать, что на меня обратит внимание Данила Сиденко....  Читать дальше →

Показать комментарии (65)

Последние рассказы автора

наверх