Барские забавы

Страница: 4 из 8

яствами праздничными. Но не до питья барину сейчас. Член его разрывается, требует дырки. Подхватил девку барин на руки, да на стол посадил. Не успела та понять, что да как, а он уже закинул её ноги себе на плечи, да копьё своё могуче в щель её влажную и горячую вставляет. Больно девке, член большой, а дырка маленькая, влажно хоть, но с трудом пролезает. Не выдержала девка, кричать начла.

А крики её на улице народ слышит и радуется. «Нятягивает барин Глашку то! Не зря её Глашкой назвали, вон как глашатит!" — одна за другой шутка сыплется. А барин наконец вогнал полностью свой елдак, да давай наяривать девку. Из щели кровь льётся, да соки, а он двигает членом, мучает девку, удовольствие получает. Плачет Глашка, ревёт и кричит, больно ей, ой как больно. Большой елдак у барина, разрывает её внутри, да длинный, тыкается в аж до сердца, кажется. А сильный барин какой, так держит тело её, что не дёрнуться не вырваться, железная хватка. А член двигается, да жалит, девку наяривает. А яйца стукаются, промежность щекотят. Видит барин, что ослабла девка, расслабилась чуток, не рвётся и не дёргается, значит свыклась её лоно с органом мужским, отпустил он ножки девки, да за груди схватил, да сжимать их стал да поглаживать. Больно девке, но и приятно стало. Греют ласки барские, да и член уже скользит не так больно, свободнее, да и мышцы расслабились, не сжимаются. Чего сжиматься то, коли натянули уже да имеют по полной? Ещё пуще прежнего расслабилась Глашка да постанывать начала. Услышали деревенские, что девка стонет, да свистеть и улюлюкать стали: «Ну вот, заголосила девка! Бабой стала! Нравится девке ебля то барская!» Стыдно Глашке такое слышать, но и приятно тоже. Смотрит она на барина, на его лицо с улыбкой блаженной, на руки мускулистые, на торс греческий, да на елдак окровавленный, в теле её исчезающий, да счастьем наполняется. Случилось наконец, чего боялась так долго. Доволен барин, что девка под ним нежится, да улыбается. Слёзы хоть и текут ещё, но щёчки уже красным горят, да дырка мягкая стала, ласкает елдак, да груди налились. Ебёт барин девку, наслаждается. Доволен он выбором. Хороша девка, до чувств падка. Подучить чуток, и будет усладой хорошей. Вставил барин поглубже да излил семя своё, подергивая телом да мышцами. Долго спускал, наслаждался. А потом вынул елдак, да скомандовал: «А ну подмываться барышня!»

Глашка аж, обалдела, барышней её назвали. Сразу про боль и страхи забыла, на непослушных ногах в баню да к ковшику, смывать кровь да слёзы. «А теперь и меня помой! Видишь хер весь в крови и семени!» — сидит барин на полоке и командует. Глашка к нему подбежала, да ладошками мыть орган стала. Он уже мягкий, да уменьшился, прям как, хвостик весит. Намывает девка его, удивляется чуду. А тот вдруг расти начал да твердеть. Остановилась девка, замерла, но барин командует уже: «А ну мой давай! Видишь нравится ему ласки твои! Давай наглаживай дальше!» Продолжает Глашка мыть растущий корень и дивится тому, как он всё больше становится. Вот он уже как впервый раз огромный стал. А барин лежит на полоке, млеет от ласк. Лень ему вставать, устал с дороги, да с первого раза. Но уже снова ему хочется побаловаться девахой. «А ну, давай ка, садись-ка на него!" — командует барин. «Ну что встала и глазками хлопаешь?! Ногу одну вот сюда ставь, другую сюда, а зад свой сюда помещай» — инструктирует барин. Располагается Глашка, как барин велит, но не может понять, как это сесть на копьё. Барин за бёдра её взял, подвинул как надо, рукой елдак направил, да командует: «Опускай зад свой!». Девка двинулась и почувствовала, как в лоно опять твёрдый корень вошёл. Сидит девка на барине, от боли морщится. «Что куксишься? Давай двигайся, вверх-вниз, наяривай себя!" — скомандовал барин, и когда девка на удивление всё правильно стала делать, закрыл глаза и стал дальше млеть и даже задремал.

Двигается Глашка, насаживает себя на орган барский и чувствует, что приятно стало. Боли нет уже сильной, а горячо внутри и волны удивительные по телу проходят. И чем чаще двигаешься на органе, тем приятнее. Двигается Глашка, изучает новое, получает удовольствие, а барин спит. Постанывает девка, да покрикивает, а барин улыбается во сне. Чувствует девка, что нарастает в её теле что-то, да на выход просится, сдерживается, но не может. Расслабилась она, да как накроет её вихрь могучий, да закружит в удивительном чувстве. Закричала девка, да тело её задёргалось. Барин проснулся, видит девка дёргается на елдаке его, порадовался, да прижав девку, добавил семени. Ох, хорошо!

А Настасья в лесу плутает, дорогу выискивает. Уже готова и барину отдаться и цыгану. Лишь бы к людям выйти. Но нет никого и темнеть скоро начнёт. Кто утром целый выйдет, тот в деревне останется, вспомнилось девке. Но не хочется ей одной в лесу оставаться на ночь. Очень страшно. Идёт девка, да плачет. Вдруг видит, мелькает что-то меж деревьев. Обрадовалась девка, спасена! Побежала она туда, где увидела мелькающее пятно. Бежит, радуется, боится что не догонит. Смотрит девка, а это Просковья оказывается, другая невеста от женихов прячется. Увидели девки друг дружку, обрадовалась и давай обниматься и целоваться. «Меня цыган заловил, и уж было снасильничал, да передумал. Акулину ищет!" — рассказала Просковье Натстасья свою историю. «Ох! Вот чудо то! А я с Агрипиной бежала. Привязалась она за мной, бежит следом, да просит подождать её! На весь лес кричит! Ну думаю, заловят меня из-за Агрипинки то, но она потом споткнулась, да ногу потянула, отстала. А я тока присела отдохнуть чуток, слышу, кричит она, да повизгивает. Я думаю, волки что ли едят её, высунула нос из-за малинника, где пряталась, гляжу, а её уже парень раскладывает на земле. Как так быстро нас нашёл, не знаю. Я аж остолбенела. А он быстро так ей подол до живота разорвал руками, да ноги Агрипинкины раздвинул. А она ими дёргает, вырваться пытается, да попискивает, как щенок, жалобно так, аж слёзы навернулись. А парень, смотрю, елдак свой достал, плюнул на него, да по стволу размазал, а потом как вставит его Агрипинке в щель, та и завопит на весь лес. Я аж в себя пришла, и давай бежать. Бегу и крики Агрипинкины слышу, а у самой в животе пусто стало и жарко. Вот сейчас тебе говорю и опять там горит. Елдак такой большой, а Агрипина такая маленькая, не убил бы он её!» — поведала Настасье свою историю Просковья. Сидят девки, событиями делятся.

А Олюшка, сестра Акулины, ведёт за собой цыгана, что бы показать, где та прячется. Боится девка, назад оглядывается. Страшный цыган, большой, сильный. Прям как кузнец из центральной. А корень то какой у него огромный, разорвал бы. Идет Олюшка, да о сестре думает. Как же она с цыганом будет жить. Проклянёт её Иуду то наверно. Но страшно девке. Не может она за сестру ноги раздвинуть, да елдак принять. На каторгу сошлют и её, и семью её. Идет девка в мыслях грустных а позади неё цыган, на красавицу любуется. Хороша Олюшка, статная, фигуристая, худа только. А в солнечных лучиках сарафан просвечивает, тело показывает, цыгана возбуждает.

Идут они так и вдруг видят, бежит навстречу сломя голову девчина, бежит и кричит, а за ней следом три мужика, догоняют, друг другу мешают. Узнала Олюшка в девке Дуняшку, соседку свою, подружку старшую. Дуняшка её увидела и кричит: «Спасай меня Олюшка!» Но не может Олюшка помочь подружке, сама в заложницах. Увидела Дуняшка, что цыган позади Олюшки, шарахнулась в сторону, да упала. Не успела девка встать, как навалился на неё первый парень: «Моя! Моя она! Я первый догнал!», но был скинут с девки другим подбежавшим. «Кто первый окровянет, того и будет!», — крикнул он, да давай елдак вытаскивать. Третий подоспел, да как саданёт сапогом второму промеж ног, тот и скрючился. Первый встал уже, да остановился, третий нож вытащил: «Убью! Моя девка!» А Дуняшка на спине лежит, рот открыла от страха и ужаса, да давай так в сторону отползать. «Куда поползла, сучка?!" — закричал парень с ножом, да как подскочит, да навалится и ножом сарафан резать. Пока он с неё возился, второй, что от боли ...  Читать дальше →

Показать комментарии (9)

Последние рассказы автора

наверх