Барские забавы

Страница: 6 из 8

зубами скрепит, высвободиться пытается. Цыган услышал звуки, обернулся, увидел, что Матвей на него смотрит, да давай девку сильнее наяривать, да так, что та покрикивать да постанывать начала. Улыбается цыган прямо в лицо Матвея, да елдаком своим наяривает его любимую, тешиться.

А Олюшка в стороне на земле лежит, да плачте. Смотрит она как сестру обесчестили, да понять не может, чего она стонет так сладостно. Елдак вон уже весь в крови, да сарафан промок от соков и капель кровавых. А Акулина постанывает, словно в бане веником по ляжкам проходятся, или в постели валяется. Удивляется Олюшка, да вдруг видит, что Матвей плачет, да руки рвёт, вырваться пытается. Ох как жалко его стало, да обидно. Сестра подлая, в любви клялась, а тут насильничают её, а она сладко стонет, да подмахивает! Подбежала она к Матвею: «Не смотри Матвеюшка! Не стоит она того! Подлая какая оказалась!» Но не слушает её Матвей, смотрит он, как цыган Акулину наяривает, да как та постанывает, и злится пуще прежнего. Олюшка закрывает глаза Матвею, да прячет лицо его, чтоб не смотрел он на ужас творящийся, но рвётся парень, ругается.

А цыган удовольствие получает. Нравится ему унижать парны, да девку его наяривать. Двигает он органом своим, да на показ выставляет, чтоб видел Матвей, какой елдак цыганский, да как кровь девичья капает, да как щель девки расширилась, да соками истекает. Показывает цыган, улыбается, а Акулина задом вертит, бедрами двигает, елдак цыганский ищет, продолжения требует. Наслаждается цыган девки движениями, да как снова вонзит своё жало, да поглубже, да как охнет Акулина, да заголосит сладостно. Матвей зубами скрежещет, убить хочет и цыгана и Акулину предательницу.

Не знает Олюшка, как Матвею помочь, да как поднимет сарафан, да накрыла лицо парня, да спрятала его у себя промеж ног. Уткнулся Матвей лицом в промежность девичью, учуял запах сладкий, да манящий, почувствовал нежность кожи Олюшкиной, да притих сразу. А Олюшка как прижалась, так верхом щёлочки своей, да к носу парня, а тот носатый парень то, так сразу в горошинку и ткнулся. У Олюшки аж, молнии по телу приятные. Чувствует девка, что приятно так, да давай двигаться ближе, та тереться. Хотел Матвей выбраться, да не может, связан он ловко да умело. А девка в раж вошла, не остановится. То ли от страха пережитого, то ли от ласк с сестрою, то ли от увиденного, или сразу от всего, но накрыло её волною сладкою, да нежною. Перекинула она ножку свою через грудь Матвея, да села ему на лицо сверху и давай щелью о нос тереться. Трётся девка, да постанывает, а из щели соки потекли ароматные. Матвей сначала изворачивался, да дёргался, а потом, как ароматы учуял, да щель девичью вкусил, так сразу и возбудился. Елдак вырос тут же, да давай болеть и ныть. Хочется Матвею тела девичьего сильно, да так, что забыл он об Акулине, да стал подлизывать щель девичью, губки срамные наглаживать, да внутрь запускать, соки вызывать. Дёргается девка на лице парня, сарафаном его пряча, да глаза закрыла. Ох как приятно.

А цыган чувствует, что щекотно уже ему и нетерпёжно, да как извергнется в тело Акулины, да так сильно и много, что прям наружу ручей потёк. Текут по ногам девки ручьи розовые да липкие, а цыган елдаком домахивает, последние радости выжимает. Вытащил наконец орган свой, да девка тут же на земь упала, да не шевелится. Устала она от эмоций новых, да страданий приятных. Не может девка понять, почему хорошо то ей так. Да так хорошо, что про Матвея забыла и про стыд свой девичий.

Цыган встал, да видит, что Олюшка на Матвее сидит, да как на коне, на нём скачет, да постанывает. А у парня елдак в штанах, как башня стоит, вырывается. Ухмыльнулся цыган, потешился, да решил ещё пуще пошутить. Подошёл он ближе к Матвею, да отрезал ему путы из кушака сделанные, освободил парня. А тот, вместо мести лютой, да праведной, схватил Олюшку, да под себя как подомнёт. Девка аж вскрикнула, но не успела от неожиданности и вырваться. А парень уж елдак свой вытащил, да к щели раззадоренной да влажной приставил. Забыли и парень и девка, что наказание за это лютое, не воспротивился никто из них. Да как вдарит Матвей колом своим, да как вонзится он в тело юное да нежное. Запищала Олюшка, мамку вспомнила, да поздно уже, в ней орган мужицкий, порвал он печать девичью, да кровь пустил. А рядом цыган стоит улыбается, да член свой набухающий снова наглаживает. Видит цыган, что наяривает парень девку то, да сам возбуждается. Как налился его орган силами новыми, так он к Акулине ещё разок наласкаться подошёл, поднял ножку девушки, да вставил. Акулина только выдохнула. Нет сил уже у неё кричать, и стонать, кончились. Дышит девка, а цыган её снова наяривает. Лежит девка да на сестру свою младшую смотрит, а та не видит ничего, глаза зажмурены, да покрикивает. Ещё бы не кричать, когда кол мужицкий в тебе двигается, да наяривает. Да жёстко так, да быстро.

Насладился цыган ещё разок, да вылил ещё порцию. И Матвей то же в Олюшку струю пустил. Вытащил он орган свой, да отсел в сторонку. Вот только сейчас дума вернулась. Что делать то теперь? Сошлёт барин в каторгу. Сидит цыган довольный, видит, что кручинится и девка малая и Матвей, и говорит: «Не горюй! Утром со мной поедите, все вместе. У нас места всем хватит. И не найдёт вас там никто. Сегодня цыгане здесь, а завтра там!» Посмотрели парочка друг на друга, да согласились.

А Настасья с Агрипиной выйти пытаются из чащи незнакомой, да тёмной. Идут девки, каждого куста шарахаются, теней пугаются. И тут послал господь им спасение. Прямо на них выбежал парень. Роста небольшого, да не широк в плечах. Последним он в строю стоял, последним в лес забежал. Уж не ждал он счастья сегодня, а тут сразу две. Не испугались девки, наоборот обрадовались. «Здравствуй парень, как звать тебя?" — Агрепина первая спросила. «Тихоном кличут!" — ответил парень, разглядывая девок. Ох и красавицы. «А ты Тихон знаешь дорогу обратно в деревню?», — Настасья спрашивает, а самой боязно, а вдруг нет. «Конечно, я же лесник барина! Все тропки замечаю, да приметы вижу! Выведу вас из лесу. Только кто из вас со мной в дом поедет?" — улыбается парень. Девки смотрят друг на дружку, никто из них к леснику ехать не хочет. «Так ты сам и выбирай!" — отвечают. «Ну, тогда показывайте цветки свои, да поскорее, буду выбор делать.!», — командует Тихон, да елдак свой через штаны почёсывает. Встали девки на коленки, подолы задрали, да ноги расставили: «Смотри, парень, выбирай цветок, какой по нраву!» Любуется парень на щели выставленные, одна другой краше. Одна лепесточками обрамлена, словно роза, вторая с лепестками меньшими, да уж больно красиво вход в лоно раскрывается, словно створочки. Стоит парень, выбирает, а член его всё больше и больше становится. «Кому бы засадить?! Вот ведь задача, не обмишуриться бы!», — мучается парень, такое богатство выбора лицезря. Решил парень на ощупь выбрать. Подошел к Настасье, да ладонь свою ей на щель положил, да давай наглаживать, ощущения проверять. Пискнула девка от неожиданного прикосновения, но стоит, терпит, про себя молится, что бы не понраву она парню вышла. А Агрепина заулыбалась, подумала она, что парень подругу выбрал, и хотела было уже вставать, да подол поправлять, да тут парень и ей ладонь положил на срамоту: «Стой, как стоишь, не выбрал я ещё. Дай поглажу!» наглаживает парень девок, думу думает, выбирает. А елдак стоит, покачивается, сок пускает, тела требует. Настасья первая не выдержала, расслабилась от прикосновений мужицких, расслабила ножки, подняла попку, да постанывать стала.

И лоно её предало девку, потекло соками, да смазками. Чувствует парень, что горяча стала Настасья, да рука его увлажнилась, заулыбался. А Агрепина твёрдо стояла, не поддавалась ласкам парня. И сказал тогда парень, обращаясь к Настасьи: «Ты девка больно чувственна, да нежна, капризна как сучка! Тебя мне не нужно, замучаешь меня!» — а потом уже к Агрипине: «А ты девка с норовом, терпелива! Вот такую мне надо!» Удивлялась Агрипина такому выбору, всегда считала она себя самой ...  Читать дальше →

Показать комментарии (9)

Последние рассказы автора

наверх