Гамбит Стаховского

Страница: 1 из 6

— Лара! — голос подруги, кажется, готов взорвать телефон, приходится отставить трубку от уха, — Лара, приезжай ко мне. Он опять что-то натворил.

О, Господи. И когда же все закончится? Когда эта сумасшедшая семейка оставит меня в покое?

Лиза старше на пять лет, уютная домашняя пампушка, овдовевшая три года назад. У нее проблемы с сыном. Хотя, как сказать, «сыном». Мальчика они с покойным мужем усыновили восемь лет назад. Ему тогда было двенадцать. Странная история: руководство детдома отдало его, почти не глядя. Личное дело, как сказали, сгорело в прошлом детском доме, и биография мальчика начиналась с двенадцати лет. О нем можно было узнать только то, что сам рассказал. А он особо на эту тему не распространялся. Из него удалось выудить только одно: его родители разбились на машине. Бездетная подруга «заболела» им сразу, едва увидела. Муж ее сопротивлялся целую неделю, но Лизка и мертвого достанет.

Вот с этим-то мальчишкой постоянные проблемы. То мы вытаскивали его из милиции, то из компании пьяных подростков. Битый он приходил почти каждую неделю. Отмазывали его от армии, договаривались о мировом соглашении с мужиком, у которого он отобрал сотовый. Потом мы уговаривали некоего папу не подавать в суд за изнасилование дочери. Это обошлось Лизке в кругленькую сумму. Это был просто маленький дьявол. Что творилось в этой темной душе, мы так и не смогли понять.

Хотя, сейчас, когда ему исполнилось двадцать, он более-менее успокоился. Даже в институт поступил. По-моему, даже учился и работал. Поэтому я и удивилась, услышав взволнованный Лизкин голос.

— Лара, — подруга заговорила более-менее вменяемо, — кажется, он наркоманит. У него зрачки расширены, он странно себя ведет. Ларочка, дорогая, приезжай, пожалуйста. Ты же знаешь, он всегда тебя побаивался.

Ну, побаивается он, допустим, не меня, а моего мужа — полковника ФСБ — но все равно приятно.

Лизка встречает меня залитая слезами; пухлые щеки блестят от водопадов, пролитых на них.

В доме пахнет котлетами и выпечкой. Лизка всегда была отменной хозяйкой, в отличие от меня.

— Где он? — говорю не здороваясь.

Подруга машет головой в сторону комнаты, из которой доносится громкая музыка. Я влетаю туда, разъяренная, как пантера. Из-за этого засранца я не попала в бассейн, и сейчас готова его просто отлупить.

— Тетя Лара. Какой сюрприз.

Нахал даже не встает с постели.

— Ты что творишь, гаденыш? — свистящим шепотом бросаю ему. — Тебе мало того, сколько мы нервов на тебя потратили? Ты уже отца в гроб загнал, теперь и мать довести хочешь?

Он, наконец, поднимается с кровати и подходит ко мне вплотную. Улавливаю слабый, но стойкий запах.

— Ты что, просто пьяный? — ошарашено спрашиваю его.

— Ага, — с непонятным удовольствием подтверждает он мою догадку.

— А... а

— А в глаза атропина капнул.

— Но зачем?

— А я знал, что она обязательно тебе позвонит. Ты приедешь. Лиза всегда была паникершей. А ты хорошей подругой.

Я стою, прижатая его телом к стене. Пьяное горячее дыхание щекочет шею, а гладкий золотистый торс манит прикоснуться к нему. Хотя бы чуть-чуть, только подушечками пройтись от места, где соединяется шея с плечами, по темным соскам к животу, и остановиться на запретной границе, обозначенной ременной пряжкой.

— Пошел вон, мерзавец, я больше не попадусь на твои уловки.

— Только не ври, что тебе это не нравится, тетя Лара, — тихо напоминает он мне в спину.

Этот молодой хам знает, о чем говорит.

Я случайно подобрала его неделю назад на дороге, когда ехала домой. Он голосовал и был выпивший. Даже пьяный, как всегда.

— Как учеба, Стас? — вежливо спрашиваю.

— Отлично, — вежливо отвечает.

— Дома все в порядке? — меня едва не тошнит от церемонности.

В ответ — глубокомысленное молчание. Бросаю украдкой взгляд и вижу, что он заинтересованно смотрит на мои ноги, где из-под задранной юбки выглядывает верхний крайчулка. Не люблю водить машину в юбке, но сегодня, как назло, надела. Пытаюсь, словно невзначай, оправиться. Пассажир не мешает, только приподнимает брови. Но предательский кусок узкой ткани все время ползет вверх.

— Очень красиво, — Стас выносит вердикт.

Чувствую его пальцы, едва касающиеся места там, где заканчивается чулок и начинается кожа. Он медленно приподнимает юбку еще выше. Дотрагивается сильнее уже всей ладонью, проводя рукой по внутренней стороне бедра. Я заливаюсь краской. Вышвырнуть бы его из машины еще тогда, прямо на обочину, в грязь, оставшуюся после дождя, но...

У меня не было мужчины уже шесть месяцев. Разлюбезный муж нашел себе другую — моложе на двенадцать лет. На робкий вопрос о разводе он сразу заявил, что делать этого не собирается. Ему не нужна лишняя строка в безупречной анкете. Мы считаемся свободными от обязательств. Благодаря молчаливой договоренности, производим впечатление счастливой семейной пары, а на деле каждый волен поступать как хочет. По крайней мере, тогда это прозвучало именно так.

А мне всего лишь тридцать пять, и каждый вечер я опускаю в ванную свое красивое ухоженное тело, вливаю в него пятьдесят грамм коньяку и плачу от того, что просто хочется секса. Непринужденно — легкого, или грубого на грани, или привычно — семейного. До умопомрачения, до боли там, где рождается экстаз.

— Тетя Лара, — нарочито невинный голос, а в серых глазах пляшут румбу чертенята, — я хочу пить. У тебя есть вода?

Откашливаюсь и отвечаю хрипловатым голосом:

— На заднем сидении.

Он перегибается через меня, выдыхает хмельным дыханием в вырез блузки, и машину почти заносит на обочину.

— Не отвлекайся от дороги, — шепчет в шею, — не могу найти бутылку с водой.

Чувствую, как по позвоночнику скатывается подлая капля пота, а обнаженные участки тела покрываются мурашками. Ощущаю кожей каждый его выдох, каждое движение; даже его мысли кажутся материальными. Они оглядывают меня, раздевают, ощупывают, оглаживают, оценивают.

— Ой, прости, тетя Лара, — он возвращается на место, словно случайно мазнув горячими сухими губами по щеке. Она горит, как от удара.

— Ничего, — отвечаю деревянным голосом и прикасаюсь к ожогу от его поцелуя. Слышу тихий смех. Мне стыдно. Представляю, что он подумал: престарелая мадам воспылала страстью к молодому мальчику.

Высаживаю его возле дома и нервно газую. Залетаю к себе, как снаряд, ощущая на бедрах дорожки, оставленные чужими пальцами.

— Ты что, стометровку бежала?

Эдмунд стоит передо мной с бокалом, на дне которого плещется золотистый виски. Насмешливый взгляд черных глаз, который однажды свел меня с ума. Словно очерченные карандашом брови чуть приподняты, угольные волосы идеально уложены. Окидывает безразличным взглядом, от которого хочется выть.

— Отлично выглядишь сегодня.

Он поворачивается и скрывается за своей дверью. А мне хочется броситься вслед, схватить за плечи, толкнуть в грудь, опрокидывая на пол это идеально сложенное сорокадвухлетнее мужское тело. Впиться в него зубами, губами, языком, высушитьбез остатка, лакать, как кошка, все, что оно соизволит мне дать, купаться в его запахе, упиваясь им допьяна. Но знаю, что с моим мужем этот номер не пройдет. Либо отбросит на подступах, что было уже не раз, либо скажет что-нибудь отменно мерзкое.

— Кстати, — говорит он уже в дверях, — Краенко скоро возвращается из Дагестана. Ты знаешь, что он от тебя без ума?

И закрывает свою комнату окончательно, поставив между нами стену, которую я сломать не в силах. Причем здесь Краенко? Кто такой этот Краенко? Ах, да, вспоминаю: на одном из дней рождений, когда мы еще были настоящими мужем и женой, с меня не сводил глаз один симпатичный майор. Эдмунд тогда шепнул странный комплимент:

— Я бы приревновал, если бы ты не была моей женой.

Я едва успокоила зареванную подругу, еле сдерживаясь, чтобы не рвануть прочь из этого сумасшедшего дома.

Мы сидим ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (66)

Последние рассказы автора

наверх