Гамбит Стаховского

Страница: 3 из 6

что Эд делал, заходя в комнату вот уже пятнадцать лет подряд. Звонок на сотовый раздается так неожиданно, что я вздрагиваю.

— Лара, — гаденыш перестал называть меня «тетя», — ты уже все знаешь?

— Зачем ты это сделал, сволочь? — выкрикиваю в ответ.

— Хочу, чтобы ты спала только со мной. Я немного знаю таких людей, как твой муж. Если я пообещаю уничтожить эти снимки, он даст тебе развод.

— Ты — малолетний дурак. Он никогда не даст развод.

Дверь ванной хлопает нарочито громко. Даю отбой собеседнику, вжимаюсь спиной в угол и готовлюсь к худшему.

— Ну? — Эдмунд тверд, как скала, и полностью одет. Он не принимал душ, давая мне время собраться с мыслями.

Хороший следователь, плохой следователь. Кто в роли хорошего? Кто в роли плохого? Или один в двух лицах? Знакомьтесь, господа, перед вами Эдмунд Мстиславович Стаховский.

— Слушаю тебя, — настойчиво напоминает он.

— Эд, — начинаю я, кусая губы, — пожалуйста...

— О, нет, — он отмахивается от моего детского «прости», — избавь меня от глупых извинений. Мне плевать с кем и где. Интересует одно: почему эти снимки разгуливают по Интернету? Почему моя красавица — жена светит голым задом, на который сейчас дрочат миллионы извращенцев?

Да, ему плевать, но такой компромат в сети для него — выстрел в спину.

— Успокойся, — говорит муж, когда я уже едва не плачу, — это не из сети. Пришло сегодня на наш общий почтовый ящик. Правда, я не понял, кому предназначалось — тебе или мне. Но это уже неважно. Я все проверил, в Интернете снимков нет. Пока.

Наконец, он снимает кобуру и прячет пистолет в сейф. Наливает в бокал джин, добавляет тоник, взглядом спрашивает меня: «Будешь?». В ответ на мое: «Нет», — пожимает плечами.

— Продолжим? — как будто ему когда-нибудь требовалось разрешение. — Файл послали из интернет-кафе. Лицо грубо замалевано фотошопом. Видимо, твой, — театральная пауза, дающая мне ощутить всю глубину своего падения, — партнер догадывался, с кем имеет дело, но не понимал этого до конца. Уже завтра утром я буду знать о нем все. Хотя, могу предположить и сам. Стас?

— Тело молодое, — поясняет он в ответ на мое недоумение, — к тому же он давно ест тебя глазами.

Молча киваю, отрицать бесполезно.

— Две дуры, — ставит он нам с Лизкой диагноз, — вы никогда не задумывались, почему у мальчишки пустая биография?

— Потому что все бумаги сгорели.

Эдмунд смотрит на меня, не мигая, как ворон.

— Ведь так? — я настойчиво добиваюсь ответа. И чувствую остатком рассудка, что мне не хочется его слышать.

— Так, да не так, — начинаетмуж.

Личное дело Стаса уничтожили по совету психолога детского психолога. Самого парнишку с ангельским взглядом отдали первой же паре, которая изъявила желание его усыновить.

— Это была твоя клуша-Лизка, — безжалостно заканчивает Эдмунд, — надеюсь, теперь ты понимаешь, что пацан — сумасшедший. Он — полный псих. И ты с ним спишь. Бурные аплодисменты, моя дорогая, переходящие в продолжительные овации.

— Почему ты молчал?

— Потому, что не мог даже представить, что моя жена собирается с ним трахаться. А на твоих придурковатых друзей мне плевать.

Закидывает в горло стакан джина и спокойно отправляется в комнату.

— Что мне делать, Эд? — беспомощно спрашиваю его.

Свою единственную защиту, свою стену, за которой хотела спрятаться пятнадцать лет назад и которая сейчас дала трещину.

Оборачивается уже на пороге, приподнимает брови, черные глаза непроницаемо холодны.

— Ну... Либо разберешься сама, либо придется мне. И тебе не понравится то, как я это сделаю. Только не натвори глупостей, Лара. Помни, что ты жена офицера.

Дверь закрывается, щелкает замок. Между нами пропасть, и мне через нее не перепрыгнуть.

В кого ты превратился, Эдмунд Стаховский? Когда успел стать чудовищем? Почему я этого не заметила?

Раньше он иногда не запирал сейф с оружием, но сегодня несгораемая штуковина закрыта на все замки. Ты — хороший следователь и отличный психолог, полковник ФСБ.

Набираю номер подруги, она зевает.

— Лиза, Стас дома?

— Ларочка, ты? Он на даче у друга решил пожить. Друг в командировке, оставил ему дачу и машину. А зачем он тебе? Сегодня приезжал — такой спокойный.

Да уж, спокойный. Этот псих разрушает все, к чему прикасаются его мерзкие руки. Хватаю ключи от машины, кое-как одеваюсь и мчусь по вечернему шоссе в сторону дачи.

Распахиваю незапертую дверь, влетаю в комнату. Стас, закрыв глаза, слушает музыку в наушниках. Голый блестящий торс, джинсы расстегнуты, рука рваными движениями, видимо, в такт, водит по стволу, сжимая и разжимая его. Над губой дрожат прозрачные капельки пота, которые хочется слизнуть. Грудь поднимается в глубоком вздохе. Зрелище завораживает, но я слишком зла на него. Срываю наушники и понимаю, что он опять выпил.

— Лара, — в голосе искренняя радость, — ты вовремя.

Хватает за талию, насильно усаживает рядом. Хочу крикнуть гадость, но рот оказывается закрыт его губами. Опять пью водочный аромат, чувствую, как снизу поднимается цуунами. Язык медленно сводит с ума, приходится собирать себя по кускам, чтобы вспомнить, зачем сюда пришла. Отталкиваю его, уперевшись руками в гладкую грудь.

— В чем дело? — удивленно поднимает брови. — А, твой муженек... Отношения выяснили?

— Почему ты никогда не рассказывал о детском доме?

Стас встает. Джинсы так же расстегнуты, держатся только на бедрах, при наклоне обнажаются ягодицы. Наливает в стакан водку, протягивает мне. Я отказываюсь, он пожимает плечами, точь-в-точь, как Эдмунд. Присаживается на край стола, демонстративно расставив ноги. Пытаюсь изо всех сил, но не могу оторвать взгляд от того, что сейчас на месте ширинки.

— Ты так хотела услышать, что меня насиловали все, кому не лень? Представляю, сколько тем для разговоров на бабских тусовках. В бассейнах, парикмахерских, фитнесах всяких ваших.

— Мы могли бы тебе помочь.

Говорю что-то не то. Не за тем сюда пришла. Я пришла за своей жизнью, которую он разрушает. За своей, и... за его тоже. Хочу накричать на него, избить самодовольное красивое лицо, выцарапать глаза, а вместо этого поддаюсьдурацкой материнской жалости. Он опять поднимает брови, ерошит длинные золотые волосы.

— Чем? Чем вы могли мне помочь? Бабскими утешениями? Я давно уже помог себе сам. Когда грохнул ту сволочь.

— Налей водки, — не могу разговаривать на трезвую голову, хочу напиться.

— Сразу бы так, — наливает почти полный стакан.

Выпиваю, морщась и отфыркиваясь. Он смеется — золотые локоныласкают плечи — и протягивает кусок сыра. Заедаю мерзкий вкус, чувствую, как в венах становится жарко. Расстегиваю две верхние пуговицы и тут же ловлю жадный заинтересованный взгляд. «Стриптиз?» — спрашивает он меня глазами.

Невольно опускаю взгляд ниже, его член так и торчит в расстегнутой ширинке. Удивительно, но он до сих пор стоит. Он, вообще, у него когда-нибудь падает?

— Очень редко, — отвечает мальчишка на немой вопрос и толкает меня на диван, — и не с тобой.

Нет. Выныриваю из-под его руки, он смотрит с легким недоумением, а я... я начинаю говорить. Когда заканчиваю, он лежит поперек, закинув одну руку за голову, а второй продолжает тот процесс, за которым я застала его, распахнув дверь. Он не собирается останавливаться, и открыто наслаждается тем, что делает это на моих глазах.

— И чего ты от меня хочешь? — едва ли не мурлычет.

— Уничтожь запись, отдай мне носители. Стас, ты не понимаешь... Он НИКОГДА не даст мне развод, но и тебя в покое не оставит. Давай не будем доводить до крайности, ты не знаешь моего мужа.

— Ну уж нет, Лара. Если ты все про меня разузнала, то должна понимать. Я всегда получаю то, что хочу. Так случилось, что сейчас я хочу тебя. Может быть, завтра перехочу, но сейчас... ничего не могу с собой поделать. Извини. Да, я такой.

— Почему? — взрываюсь ...  Читать дальше →

Показать комментарии (66)

Последние рассказы автора

наверх