Как меня женили. Часть 2: Влюбленный демон

  1. Как меня женили. Часть 1: Западня
  2. Как меня женили. Часть 2: Влюбленный демон
  3. Как меня женили. Часть 3: Званый ужин
  4. Как меня женили. Часть 4: Ее родители

Страница: 3 из 7

в постанывание. Я нащупал самую чувствительную точку и чуть надавил на нее. Сверху донесся сдавленный стон. Я ухмыльнулся про себя и стал массировать эту точку, то усиливая, то ослабляя давление. Она уже стонала в голос, а ее запах был настолько сильным, что я убрал руки с ее ягодиц и щелкнул пальцами, приказывая моему ремню и брюкам расстегнуться. Мне тут же стало легче дышать, и я с трудом поднялся с колен.

Она дрожала как осиновый лист, когда я запустил руки ей под свитер и слегка сжал топорщившиеся под бюстгальтером сосочки. Наши губы снова встретились, а я провел рукой по ее спине, расстегнул юбку, которая тут же упала к ее все еще обутым в сапоги ногам, и снова забрался ей под свитер. Ее бюстгальтер я также расстегнул одним щелчком пальцев, боясь, что еще немного таких предварительных ласк, и я кончу даже от легкого прикосновения. А тем временем ее ручки скользили по моей спине, стягивая с меня свитер. Я позволил ей раздеть меня первым. А когда ее свитер также полетел на пол, я подхватил ее под бедра, не размыкая губ, и резко насадил на себя.

Ее испуганный вскрик превратился в стон блаженства. Она крепче обхватила мои плечи и стала двигать бедрами навстречу моим движениям. Ее толчки были слабыми и немного неуклюжими, но сегодня в этом танце вел я.

Я знал, что это ее первый раз — я почувствовал легкое сопротивление, когда вошел в нее, поэтому я не торопился. Крепко удерживая ее бедра одной рукой, другой я водил по ее спине, ощущая, как ее соски, ставшие почти каменными, терлись о мою грудь.

Она стонала почти без перерыва, иногда вскрикивая, когда я толкал чуть сильнее. Но вот я почувствовал, как ее ноги судорожно сжали мою поясницу, как ее ноготки впились в мои плечи, и как стали судорожно сокращаться мышцы ее влагалища. Но вместо того, чтобы ускориться, я замер. На лбу выступила испарина, внизу живота все болело, дышать было тяжело, но я сумел сдержаться. Она дернулась еще пару раз, и повисла на мне, как тряпичная кукла, и наши губы разомкнулись.

Я легко перевернул ее спиной к себе, не желая покидать влажное тепло ее лона, поставил ее ножки на пол и обнял живот и плечи, придерживая руки.

Она всхлипнула, а я снова начал двигаться, все наращивая скорость. Она кричала, рвалась, как птичка в силках, выла каким-то низким грудным голосом, а я долбил ее, как отбойный молоток. Когда внутри нее снова стало тесно, а боль внизу живота превратилась в барабанный бой, я не смог сдержаться. Я изливался в нее так, словно последние три месяца ждал только этого момента, и вместе с семенем я выпускал всю боль разлуки, которая, как оказалось, тупой занозой сидела все это время в моем сердце.

Она снова обмякла. Я тоже не устоял на ногах, и мы вместе рухнули на постель. Я нежно поцеловал ее в плечо и уткнулся носом ей в спину.

— Я люблю тебя, Шейн... — прошептала она, тяжело дыша.

Я не ответил, лишь крепче обнял ее и прижался лицом к мокрой от пота спине...

В окно светило красноватое зимнее солнце, заливая своими лучами ее голову, уютно устроившуюся на моем плече. Ее волосы рассыпались по подушке, длинные ресницы вздрагивали в такт дыханию, а на округлых щечках играл легкий румянец.

Я поцеловал ее в лоб. Она чуть сдвинула бровки и причмокнула губами.

Я чувствовал себя необычайно спокойным и умиротворенным.

Даже с Фрейей я никогда не испытывал этого. Наоборот, рядом с ней я всегда ощущал беспокойство. Я боялся, что в самый ответственный момент кто-нибудь войдет в ее комнату и застукает нас. Иногда мне даже кажется, что я обратил внимание на Фрейю лишь для того, чтобы насолить своему дяде Кейрану. На саму девушку мне было, по большому счету, наплевать. Мне было все равно, хотела она быть со мной или нет, что она думала о нашей «любви». Я даже не интересовался ее судьбой после того, как все раскрылось.

Со Светой все иначе. Мне действительно не все равно. Мне хочется ее оберегать, защищать, заботиться о ней. Почему?

Может, из-за того, что в сентябре мне не удалось овладеть ею? Ведь раньше, с какой бы женщиной не встречался, я получал ее в течение одного дня, если не одного часа. Причем мне не нужно было прилагать для этого никаких усилий — она сама ложилась и раздвигала ноги, еще и радовалась, что я снизошел до секса с ней. А тут сначала я целый месяц смотрел на нее, как голодный волк на раненого барашка на другом берегу пропасти, а потом еще три месяца будоражил свое воображение, обнюхивая до одурения ее трусики.

Хотя, по правде сказать, занимался я этим не три месяца, а всего три недели. Мне поручили вывести из строя электростанцию, я немного не рассчитал напряжение, и там начался пожар. Все мои вещи сгорели, я сам оттуда с трудом ноги унес, но больше всего я сожалел не о полученных ожогах и переломах, а именно о сгоревших трусиках Светланы.

Позже этот запах мерещился мне при каждом удобном и не очень случае, и каждый раз вызывал такую же бурную реакцию, как этой ночью...

А может, все дело в чувстве вины, которое я испытываю по отношению к своей дочери? Ведь ей сейчас лет примерно столько же, сколько Свете. Они даже внешне чем-то похожи. Да, я тогда признал отцовство, да, благословил ее брак с Трэбблом, да, она сейчас в полном порядке, живет в Королевском Дворце, а Старейшие, которые когда-то изгнали ее деда из клана, сейчас ходят к ней на поклон, как к своей главной заступнице, но ведь это не искупает моей подлости по отношению к ней и к ее матери. И я до сих пор чувствую себя виноватым в смерти Фрейи. Если бы я не был таким эгоистом, если бы немного больше думал о ней, ничего бы не случилось — она была бы жива, ее отец остался бы Главой Детей Бездны и капитаном Королевской стражи...

А может, здесь замешано еще что-то? Моя подсознательная склонность к инцесту? Буду честным, когда впервые увидел свою дочь, я возжелал ее. Мне тогда пришлось приложить немало усилий, чтобы побороть этот порыв, чтобы убедить себя в том, что она моя дочь. Но даже сейчас, когда мы встречаемся на каких-то семейных посиделках, мое первое желание — поцеловать ее не по отечески в щечку или в лоб, а по настоящему в губы, прикоснуться к ее груди, обнять ее за талию... Фу, ты черт, я опять возбудился... Дьявол...

Я снова поцеловал Свету в лоб, она заворочалась и ее ручка скользнула к моей промежности. Я затаил дыхание, наблюдая за выражением ее лица. Сначала она нахмурилась, ощупывая мой возбужденный донельзя орган, а когда ее пальчик коснулся головки, на которой выделилась капелька смазки, румянец на ее щеках стал ярче. Я ухмыльнулся и придержал ее руку. Она судорожно вздохнула и раскрыла глаза. В воздухе снова поплыл аромат ее лона.

— Доброе утро, — улыбнулся я.

— Д... доброе... — она смотрела мне в глаза с испугом. — П... прости... я... не хотела... — пробормотала она, но я помешал ей закончить, закрыв ее рот поцелуем, одновременно перевернув на спину и нависнув над ней на руках.

Она попыталась вырваться и даже уперлась кулачками мне в грудь, но я уже развел пальцами ее половые губки и резко вошел в нее на всю длину. Она вскрикнула и крепко обняла мои плечи.

— Шейн... — выдохнула она, когда я решил прервать поцелуй и позволить ей перевести дух. — Я... мне... на работу...

— Не переживай, — ответил я, ускоряясь и наблюдая за тем, как она закусила губу и прикрыла глаза, — я сделаю все быстро...

Всего с десяток толчков в бешеном ритме. Она выгибалась, выла, стонала, царапала мою спину, а потом резко сжала меня ногами, а мышцы ее влагалища стали отбивать какой-то совершенно сумасшедший ритм. Я не стал сдерживаться, и опять излился в нее бурным потоком. А затем снова припал губами к ее губам. Она тяжело дышала, на ее лбу и щеках выступила испарина, а я целовал ее, ощущая солоноватый привкус на своих губах и ее дурманящий аромат, и никак не мог остановиться.

— Шейн... прекрати... — прошептала она в паузе между поцелуями.

Я поднялся над ней на руках и посмотрел с удивлением.

— Мне действительно пора ...  Читать дальше →

Показать комментарии (25)

Последние рассказы автора

наверх