Возвращение на Скалистый

Страница: 11 из 13

— Скажут. Все скажут. Но для начала давайте познакомимся. Меня зовут Аркадий Петрович. А Вас?

— Николай.

— А по батюшке?

— Павлович.

— Очень хорошо. Так что Вы хотели узнать?

— Где моя семья и что со мной случилось?

— Хм... Странно. Но я отвечу.

— Семьи, насколько мне известно, у Вас нет. А здесь Вы оказались после авиакатастрофы. Вертолет на остров Скалистый врезался в сопку почти сразу после взлета. Все погибли, а вот Вам, голубчик, повезло. Хотя мы уже и не надеялись Вас вернуть. 10 месяцев в коме — не шутка.

— Что-о?!, — услышанное не укладывалось в голове.

— Что есть, Николай Павлович. Что есть.

— Но я долетел до Скалистого! Я жил там! Где Света, Лена, Настя?! Что Вы мне голову морочите? Браконьеры! Там были браконьеры! Они стреляли в меня!

— Очень интересно, но я вынужден прервать нашу беседу. Я — нейрохирург. А о Вашей семье, и Вашей жизни на Скалистом Вам лучше поговорить с другим специалистом. Позже. Завтра. Договорились?

«Другой специалист» действительно появился на следующий день. Пожилой мужчина, представившийся, как «Иван Иванович — заведующий психо-нейрологическим отделением». Он дежурно осведомился о моем самочувствии и вкрадчивым голосом начал беседу:

— Николай Павлович, так Вы утверждаете, что катастрофы не было?

— Конечно не было! Я долетел до Скалистого!

— Я понял, не было... , — он задумался и начал что-то бормотать себе под нос, теребя свою жиденькую бородку, а потом продолжил: — Катастрофы не было. А что тогда было? Можете рассказать?

— Да конечно!

И я коротко поведал о всех событиях от моего появления на метеостанции до встречи с браконьерами. Интимные подробности, само собой, я опустил. Потом психиатр долго мучил меня расспросами о всяких подробностях. Просил подробно описать все здания на острове, внешний вид моей жены и приемных дочерей, природу острова, времена сеансов связи, «Петропавловск» и его матросов, Светиного бывшего мужа и все такое. Я подробно описывал, приводя Ивана Ивановича во все большее замешательство.

— Удивительно!, — сказал он вставая, когда все вопросы были исчерпаны, — Мне срочно нужно кое-что проверить. Увидимся завтра, Николай Павлович. Отдыхайте и набирайтесь сил. До свидания.

Но вновь я увидел Ивана Ивановича не завтра, а лишь через день. Он чуть не влетел в палату, находясь в каком-то лихорадочном возбуждении.

— Вы не поверите, но все подтвердилось!

— Что подтвердилось?

— Ваши описания и прочие подробности! Я запрашивал Ваше управление. Там все в точности так, как Вы описывали!

— Что подтверждает, что я там был!, — с легким торжеством ответил я

— Увы, мой друг! Но Ваш случай просто поразителен! Я советовался с коллегами из Москвы: с подобным никто ни разу не сталкивался! Скажите, Вы точно раньше не бывали на Скалистом?

— Да нет, конечно!

— Но Вы расспрашивали о нем кого-то? Что Вы о нем знали до того, как полетели туда?

— Ничего. Метеостанция на острове. Начальник — Светлана Сергеевна. И все.

— А Вы давно в управлении работаете? 15 лет, кажется?

— Да.

— Вот это многое и объясняет, голубчик.

— Что объясняет?!, — вспылил я

— Ну, давайте по-порядку... Что мы знаем точно? Что Вы впервые в жизни полетели на Скалистый, чтобы что-то там починить. Что Вы думали, что ничего не знали до этого об этом острове и его обитателях. Еще мы точно знаем, что вертолет потерпел катастрофу. И что Вы провели в коме здесь, в этой больнице, около 10 месяцев.

— Но...

— Не «но»! Это факты, Николай Павлович. ФАКТЫ! А теперь предположения. Вернее, оно всего одно. Я, наверняка, сильно огорчу Вас, если скажу, что Скалистый Вам, скажем так, приснился. Это был сон, но очнувшись, Вы приняли его за реальность. И этот сон спас Вас, скажу я! Именно он! Видите ли, 10 месяцев коме — огромный срок. Большинство пациентов после столь длительной комы возвращаются, если возвращаются, не совсем в нормальном состоянии. Это еще мягко говоря. А у Вас все функции мозга в норме. И знаете почему? Потому что Вы были в коме, но Ваш мозг продолжал работать! Поэтому я и говорю, что эти видения спасли Вас!

— Но я же все помню, доктор! В деталях!

— Это и есть самое поразительное. Но и этому есть объяснение. Я не зря спрашивал, сколько Вы проработали в управлении. Понимаете, есть мнение, что наш мозг ничего не забывает. То есть Вы за время работы могли услышать что-то об этом острове, например, из постороннего разговора в курилке, или в порту, или еще где. Могли мельком увидеть где-то фотографии метеостанции. Эта информация была в то время для Вас неважной, и Вы не обратили на нее никакого внимания. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Но она не пропала, а запечатлелась в каких-нибудь глубоких анналах памяти. А потом всплыла, когда Вы спали. Улавливаете?

— Возможно. Но есть такие интимные подробности, которые я нигде не мог услышать или увидеть. Форма груди моей жены, к примеру. Как Вы это объясните?

— Я Вам отвечу. Вы знаете, чем мы отличаемся от животных?

— Много чем...

— Нет. По сути — ничем. Кроме того, что умеем фантазировать и мыслить абстрактно. Вы просто придумали себе все эти подробности. Мозг формировал картинку, но она была неполной. Не хватало деталей. И Ваш разум дополнил эти детали, включив фантазию. Вот и все!

— Звучит, конечно, убедительно, но в голове все равно не укладывается. Ведь я там был словно вчера!

— А я о чем?! Поразительный случай! Поразительный! Московские коллеги, кстати, очень Вами заинтересовались. И готовы даже сами прилететь в Николаевск...

— Погодите-ка, — перебил я, — Мы в Николаевске-на-Амуре?

— Да. А Вы не знали? Ближайшая нейротравма была здесь. Сюда Вас и доставили.

— Да как-то забыл сразу спросить.

— Не страшно. Так на чем мы остановились? А-а... Вот! Вы согласны задержаться здесь и поработать с москвичами?

— Нет!, — твердо ответил я, — Не хочу быть подопытной крысой.

Иван Иваныч начал горячо переубеждать меня, разглагольствуя об уникальности моего случая и о той пользе для науки, которую можно извлечь, изучив его. Но я был непреклонен. Тогда он перешел к завуалированным угрозам, намекая, что он может и изменить психиатрическое заключение не в мою пользу. Пришлось пойти на уступки и согласиться, чтобы он поизучал меня лично. На это доктор пошел охотно. Сыграло тщеславие ученого. Кому ж не хочется стать первооткрывателем нового явления психиатрии!

Так что последующие до выписки 3 недели мне пришлось ежедневно по несколько часов общаться с психиатром, проходить предлагаемые им тесты и отвечать на бесконечные вопросы. Параллельно я утряс и более жизненные проблемы. Дело в том, что в момент катастрофы я числился сотрудником управления. И написанное мною ранее заявление об увольнении значения тут не играло. А значит, мне полагалась предусмотренная трудовым договором компенсация, зарплата за 10 месяцев, да еще и страховка. В сумме выходило чуть меньше трех миллионов рублей. И всего за пару недель мне удалось эти деньги выбить. Не обошлось, правда, без помощи того же Ивана Ивановича. Он очень помог мне в этом деле, подключив свои обширные связи. Ведь он был кровно заинтересован, чтобы у меня все было хорошо. Лишь бы я продолжал с ним спокойно работать и не думал о посторонних вещах.

* * *

И вот, наконец, в середине мая я выписался из больницы, провожаемый практически всем медперсоналом. На вопросы, типа «Куда Вы теперь?», я отвечал неопределенно, хотя точно знал, что буду делать дальше. Благо времени на составление плана было предостаточно.

Первым делом я наведался в Николаевский филиал управления, чтобы осторожно выудить максимум информации насчет Скалистого. Выяснилось, что по целому ряду причин, через месяц после моей авиакатастрофы метеостанцию закрыли. Такое уже бывало раньше, но на этот раз Светлана Сергеевна не захотела там оставаться, и ее вместе с дочерьми ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (22)

Последние рассказы автора

наверх