О том, как было, когда в нашей стране секса не было...

Страница: 2 из 5

уже — носы в тетрадки. Или за косу дёрну. А ещё мне удавалось слова рифмовать. Я их согласовывал с именем
«Жэка», перебрасывал через её плечо, на её парту. И только по тому, как её плечо потом подрагивало, понимал, что ей это было приятно. Но это только на уроках. На переменах мы были совершенно друг к друг не относящиеся. Совершенно, т о есть, как будто ничего нас друг к другу не тянуло. Не было между нами ничего. И после уроков тоже, хотя часто бывали вместе в общих компаниях... Ну вот не принято было тогда свои чувства напоказ выставлять!

Сейчас, вспоминая, понимаю, что нас тянуло друг к другу. Но мы оба почему-то этого боялись. До такой степени, что я стал «клеиться» к другой девчонке из класса, а Жэка — к другому парню...
Но однажды, это на короткий момент проявилось. Уже после школы. Через год. Случилось это на проводах в армию Андрюшки. Подпили мы тогда изрядно. Под завершение вечеринки «по поводу... « погасили свет и устроили танцы.
— Меня пригласишь? — я поднял глаза, рядом стояла Жэка.
Тогда танцы с девчонками тоже были целомудренными, на «пионерском» расстоянии. Я обнял ее за талию, держа в полуметре от себя. Жэка вдруг шумно вздохнула и приникла ко мне, обвив руками шею. И я, может быть впервые (хотя мальчиком не был), физически ощутил всё, что составляет женское существо, до малейшей её сущности. От жаркого дыхания на уровне моей шеи, упругости её грудей, которые буквально ощущал своей грудью, словно не было на нас одежды, до, сводящего с ума, конвульсивного трепета её живота...
Музыка кончилась, зажгли свет, а мы еще двигались, приникшие друг к другу.

— Пара! — крикнул нам кто-то, — разъединитесь. Танцы кончились. Поехали Андрюшку провожать.
Мы долго не встречались. И вот теперь снова, как и раньше, вместе на пруду.
А она лежала на спине, чуть упёршись локтями в полотенце и слегка изогнув спину, щурясь на солнце. И сама не понимала, как была прекрасна каждой частичкой своего тела.

Всё в ней было логично и совершенно. От мизинчика на пальце ноги, до идеальной талии и высоко поднятой груди.
В голове мутилось. Мысли об армии, если журфак побоку, уходили куда-то вдаль и терялись на задворках затылочных
мозгов. А в лобовых долях только то, что сейчас и сразу — рыжеватый, чуть волнистый волосок, который выбился из плавок Жэки.
Это вот сейчас секс занимает свою естественную нишу среди необходимого для организма мужика (а может и девчонки?) — как выпить, покурить, отобедать в ресторане. Конечно, сейчас он, как и тогда не растерял своей прелести. Но, о чем сожалею, он потерял свою тайну.
... Жэка тряхнула волосами и вдруг резко посмотрела на меня. Острым немигающим взглядом. Вот и не верь после этого в телепатию. Нет, правду говорят, что девчонки в том же возрасте, что и мальчишки, умом лет на десять старше.

Я перевернулся на живот, глуша волну, поднявшуюся во мне и цунами бегущую вниз, разрушая всё на своём пути пока не достигнет своей конечной точки. А это — это мне совершенно не нужно. Сейчас. В джинсах-то еще никто и не увидит. А вот в плавках скрыть свои желания практически невозможно.
— Ну и чего, — Мишка резко сел, достал из сумки часы и похрыкал носом. Он удивительно умел это делать. И никто, никогда этого не осмеивал. Похрыкал он носом сейчас, как всегда. Как, скажем, когда на физре был. У нас, мальчишек к нему вопросов никогда не было. Потому что мы всегда завидовали ему тайной завистью. Хоть и знали, что он занимался лёгкой атлетикой. Но знать одно, а когда Мишка, сидя перед канатом на «физре», на матах, схватив этот канат руками, забирался (только руками, ноги — «уголок») на самый верх — это, это... А потом также, медленно (ноги также — «уголок»), спускался вниз... Физрук был в шоке. Мы — в зависти...

— Мужики, — сказал Мишка. — И не мужики тоже. За седьмой час перевалило... Собираемся?
Наш улей зашевелился.
— Да, пора...
— Чё-то расслабуха такая...
— Дома не раньше девяти будем...
— Собираемся. Завтра пораньше придём. Завтра — воскресенье.

... Вот не зря же Жэка была в нашей школе секретарем комсомольской организации. Всё-таки умела организовать массы. Когда ей это было особенно нужно:
— Давно уходить надо было. — Она резко встала. — Миш, чего молчал так долго?
Мишка пожал плечами.
— Всё, тогда все собираемся. Только... Только мне купальник отжать нужно..
— И нам тоже, — вскочила Маринка.
— Вам не нужно, — отрезала Жэка. — У вас и так всё сухо. — Она направилась к пригорку, который вёл в
старый запущенный яблоневый сад. Почти скрылась за тем, что еще можно было назвать изгородью — пошатнувшиеся старые
деревянные столбы. А между ними — остатки проволоки. Остановилась. Посмотрела сверху на наше лежбище:
— Саш, пойдём со мной. А вдруг там кто-то... Мне страшно.

Меня словно хлыстом по спине, реально почувствовал, как краской стыда наливаются щёки.
Парни откровенно ухмылялись, пряча ухмылки в кулаки
— Чего, Сань, иди, — кривя рот, сказал Мишка. — А то там и впрямь маньяки...
И хохотнул, сволочь..
— Ты идёшь? — повторилась сверху Жэка.
Меня больше в этой ситуации напрягало даже не то, что сейчас перетиралось в мозгах ребят. Серёга, которого три месяца назад провожали в армию, год был рядом с Жэкой. Было у них что-то — нет, не знаю. Но как-то не комфортно я себя чувствовал сейчас.
— А... , — сказал сам себе, — один раз живём. А потом ничего такого я ведь и не собираюсь делать, в конце концов.
Я вскочил с полотенца и в несколько шагов оказался рядом с Жэкой.

— Идем, — сказала она и первой двинулась в сад. Я
пошел следом.
Идти было жутко неудобно. Я не надел на ноги ничего, шёл
в отличие от Жэки босиком. Городскому парню любой камушек под голой ступнёй — «испанский сапог». А тут под
ногами не только камушки — деревяшки какие-то, сучки ссохшиеся с деревьев, остатки от забора — куски проволоки... Но я шёл мужественно, не говоря ни слова, даже когда распарывал ногу.
— Стопен ап, — сказала вдруг Жэка.

Меня это настолько... Как бы это... Я и Жэка в
нашей небольшой подгруппе класса, еще в школе, считались как бы фаворитами французского языка. Только пять человек из нашего класса грамотно могли расположить глаголы etre и avoire... Остальные — законченные изучатели английского. И вот на
тебе: стопен ап! Хотя и понял, что сказала. Перевод понял. Не понял только, с чего она перешла на английский.
А Жэка стояла под могучей яблоней, широко разведя руки и чуть приподняв голову к гаснущему солнцу
— Хорошо-то как...

От сказанного ей, по моему телу пошли мурашки.
Холодок какой-то проскользнул по позвоночнику. Сверху вниз. Я всегда считал себя человеком, который может себя контролировать. Даже, как самую своенравную лошадь. А тут вдруг почувствовал, что теряю над собой контроль...
А как его не потерять? Мы были в запущенном, и потому — прекрасном яблоневом саду. Запах опавших яблок и тех, что еще тянули ветки к земле, сводили с ума и двигали организм... Ну не весь, а тот, что в плавках, куда-то туда, вперед...
.
Ни топором, ни электропилой не уберут из моей памяти те сказочные для меня воспоминания. Потому что в моей памяти как сейчас: Жэка
сказочно стоит в том прекрасном, лет несколько нетронутом человеком яблоневом саду..

— Саш, помоги... — её руки как-то очень наигранно неумело блуждали по спине в якобы поисках завязок лифчика.
Объясняю. Не было тогда у девчонок липучек на лифчиках, защелок современных, нанотехнологичных, Тогда были завязки. Грубо говоря, как шнурки на ботинках у мужиков.
Я не успел помочь. Жэка потянула «бантик» на спине и вот эта верхняя её «одежда» вдруг как-то съёжилась, словно почувствовала полную свою никчёмность, свалилась, обнажая два бугорка, которые были дарованы ей небом...
Я резко отвернулся. Не принято это было тогда — смотреть на то, на что смотреть очень хочется. При этом ощущал, что уже не ...  Читать дальше →

Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх