Барбарис

Страница: 3 из 6

листы покрывала тонкая арабская вязь. «Наверно, Коран. Или Тысяча и одна ночь...» Как раз недавно Варя прочитала «Тысяча и одну ночь», воображая себя по очереди всеми царевнами, которых страстно сношали ифриты и джинны. Эта книжка раздразнила Варину фантазию настолько, что она кричала под мужем вдвое громче, а кончала вдвое сильней.

«Неужели это та самая Тысяча и одна ночь?» — думала Варя, благоговейно перелистывая древние страницы. На одной из них была нарисована жуткая черная харя с круглыми белками глаз. «Наверно, джинн...»

Вдруг она подавилась от ужаса: рожа подмигнула ей.

«Не проснулась еще... мерещится...» — пронеслось в голове.

Варя хотела захлопнуть тяжелую книжку и плюхнуться в спасительную постель, — но джинн снова подмигнул ей, и Варя застыла, будто ее парализовало.

А тот вдруг высунул черную, как у орангутана, голову прямо из книжки, повел носом — и вырвался вверх в вихре искр, опалив Варе нос.

— Ахахахахаха!... — хохотал он, расправляя плечи. — Наконэц-то! Наконэц-то! НАКОНЭЦ-ТО!!! ... — выкрикнул он, вылетая в окно.

В книге, раскрытой у Вари на коленях, зияла пустая рамка.

— АААААА! АААА! — услышала она вдруг свой собственный крик. — Аааааа!..

Крик подгонял ее, как метла: подбросил с дивана, сунул книгу Вариными руками обратно в ящик, повернул ключ, чуть не сломав его, потащил Варю за собой и швырнул в постель, в спасительные подушки, где не было никаких книг и никаких джиннов...

От ужаса Варя не заметила, как уснула. Сон ее был душным, темным, из него хотелось вырваться, как из удавки, и Варя вырвалась отчаянным усилием воли в явь.

— Что такоэ? — спросил знакомый голос. — Тэбе прыснился кошмар?

Варя нащупала спасительное тело и зарылась в него, как карапуз. «Только не открывай глаза» — шептал ей какой-то голос. — «Только не открывай... не открывай...»

Варе и самой не хотелось открывать, но все-таки она открыла, на всякий случай похолодев.

В комнате горел все тот же тусклый свет. Рядом был муж. Кроме них, в комнате никого не было. Все вроде бы было нормально, и можно было вздохнуть с облегчением...

«Зачем ты открыла глаза? Зачем?!... « — надрывался тот самый голос.

Варя хотела снова закрыть их, но не успела: высокое старинное зеркало, стоявшее в углу, вдруг поплыло, как в тумане.

Варя почувствовала, как ледяной спазм сдавливает ей грудь, горло и глаза. Из зеркального тумана вначале донесся тот самый хохот, а потом высунулась черная рожа, и вслед за ней — весь огромный черный джинн, похожий на быка, вставшего на задние ноги...

— Ахахахахаха! — гоготал он. — Гаварыл тэбе Максуд — нэ откривай ящик! Гаварыл! Поздно! Поздно!... — рокотал и хохотал он, подступая к ним. Обледеневшая Варя чувствовала, что муж, которого она обнимала, испаряется из ее объятий, как туман, и перетекает к джинну, обвиваясь вокруг него прозрачной спиралью. Только пронзительный взгляд, полный упрека, кольнул напоследок Варю — и расточился в тумане, уплывая в голубую муть зеркала...

— ... А? Что? Мась! Мааааась! — кричала Варя, вертя головой.

В комнате никого не было. Горел все тот же тусклый свет. На потолке осталась полоса синей копоти.

Зеркало стояло в углу. Варя вскочила и подбежала к нему, вглядываясь в отражение.

Ничего особенного там не было. Зеркало отражало, как ему и полагалось, часть комнаты и саму Варю — бледную, с круглыми горящими глазами

Варя смотрела в него, затаив дыхание, минут пять или больше. И когда, выдохнув, хотела отвернуться — по зеркалу пошла та самая рябь...

— Глупая, глупая дэвушка! — услышала холодеющая Варя.

— Кто? Кто говорит? — крикнула она, повернувшись к зеркалу.

— Я говорю, — отвечала ей рябь. — Я, валшэбное зэркало Сулэймана. Синий ифрыт Максуд ыбн Асаф, сбэжав в этот варварскый мир от сваего врага, джинна Омара ыбн Рушда, захватыл мэня для связы со сваим миром. Аллах, ну как жэ пратывно осквэрнять свой язык вашим варварскым нарэчием!..

— Синий ифрит?... Где мой муж? Что теперь с ним будет? Его... его убьют? — дрожащим голосом спросила Варя.

— Хо-хо! Ти его болше никогда нэ увидышь. Хотя...

— Что? Что нужно сделать?

— Есть одна лэгэнда. Но...

— Какая?

— Слюший мэня, дэвушка, — помолчав, заговорило зеркало. — Эсли ти прямо сэйчас, вот прямо сэйчас, бросыв все, отправышся в мой мир...

— Конечно! Я готова!

— Нэ пэрэбывай!... Когда ти окажэшся там, ти будэш понимать наш язык, как свой. То, о чем папросыт тэбя пэрвий же встрэчний, тэбе нужно будэт дэлать там все врэмя. Тогда ти сможэш остаться в нашэм мире. Запомныла?

— Да! Но как мне найти мужа?

— Нэ знаю. Ищы. Ти должна будэш узнать его. Он можэт прынять какой-ныбудь савсэм другой облык, чтобы спрятаться от сваего врага. Ищы, сколько хватыт тэрпэния. А тэпер — или ти идешь, или навсэгда остаешься в своем мире. Раз! Два!..

— Иду! Иду! А куда идти-то?

— Вот глупая дэвчонка! В мэня! Два с половыной!..

Зажмурившись, Варя нырнула в зеркало.

Лоб ни обо что не стукнулся. Открыв глаза, Варя увидела вокруг свою же комнату — но только наоборот. Справа налево.

«Конечно. Я же в зазеркалье», подумала Варя.

— Куда дальше? — спросила она у зеркала.

Но оно молчало. Никакой ряби на нем не было — обыкновенное стекло.

На миг Варю кольнула зябкая, как сквозняк, мысль. Ужасно захотелось попробовать сунуть обратно, в предзеркальный мир, хотя бы палец.

Пересилив себя, Варя отвернулась.

— Наверно, нужно выбраться из квартиры, — сказала она себе.

За дверью был не наоборотошний коридор, и за ним — не зазеркальная Москва, как она думала. В глаза Варе вдруг ударил яркий свет — такой яркий, что некоторое время ее глаза ничего не видели.

Когда она проморгалась — увидела перед собой выжженную степь, и по ней — дорогу, покрытую размокшей пылью. Как видно, недавно прошел дождь, и пыль слиплась в рыжее месиво.

На горизонте виднелись очертания какого-то города.

Варя снова зажмурилась, глубоко вздохнула, открыла глаза — и ступила босой ногой на дорогу, блестевшую на солнце. Дорога чавкнула, и сквозь пальцы пролезли рыжие глиняные червячки.

Варю передернула брезгливая судорога. Она осторожно ступила в грязь второй ногой — и, чавкая, медленно пошла вперед, расставляя руки, чтобы не поскользнуться. Ноги моментально отяжелели, одевшись в глиняные калоши выше щиколоток.

Варя морщилась, кривилась и шла, плюхая ступнями по рыжему студню. Ужасно хотелось повернуть обратно, но она не останавливалась и шла вперед, отдаляясь все дальше от двери, от зеркала Сулеймана и от своего мира.

Пекло обжигающее солнце. Вдалеке виднелись минареты, купола и башни, как на старых картинках. Они плыли в жарком мареве, как прозрачные, и Варя думала, не мираж ли это.

Навстречу Варе двигались далекие точки — путники верхом на лошадях или на верблюдах. Чем ближе они были — тем больше Варе кололо под ложечкой. «А ведь я в одной ночнушке», думала она...

Невыносимо хотелось пить. Пройдя полкилометра, Варя совершенно обессилела. Когда путники поравнялись с ней, она крикнула им:

— Простите! Извините!..

Трое мужчин — двое на одном верблюде и один на другом — придержали животных и посмотрели на Варю так, что ее пробрала зябкая оскомина, несмотря на жару.

— Извините! Не подскажете, что это там за город? Далеко до него? И... может, у вас есть немножко попить?..

Путники переглянулись и расхохотались. Варю снова пробрала оскомина — вдвое сильней.

— Глоток воды — ничтожная цена за такую шлюшку, клянусь своим гаремом! — сказал один из них.

— Откуда ты взялась, что не знаешь великого города Авксома и как к нему добраться? — спросил другой.

— Пешком, раздетая... Видать, опоили опиумом да и бросили, — добавил третий.

— Почему вы... думаете, что я шлюха? — спросила Варя.

Путники, казалось, были безмерно удивлены.

...  Читать дальше →
Показать комментарии (12)

Последние рассказы автора

наверх