«Пахомовка». Часть 2: Плёнки и плётки

  1. «Пахомовка». Часть 1: По жести
  2. «Пахомовка». Часть 2: Плёнки и плётки
  3. «Пахомовка». Часть 3: Майор против Хищника. Начало
  4. «Пахомовка». Часть 4: Майор против Хищника. Конец

Страница: 3 из 4

с синими, смеющимися. И меня отпускает, мышцы, готовые к драке, расслабляются, и я понимаю, что ещё немного — и запорола бы девчонку.

— Ну ты зверюга, Май. Она ж кричала остановиться, ты не слышала?

Алиса скрючилась на полу, рыдает взахлёб, буквально сложившись втрое, а вся спина её, вся задница — сплошное багровое пятно, на вид такое раскалённое, что хоть прикуривай. Благо, кровь я вижу только в одном месте. Гус подходит к девушке, присаживается рядом, поднимает, придерживая за локти, приговаривает ласково:

— Всё, всё, успокойся. Ничего же не случилось, правда? Мы больше не дадим злой тётке плётку, обещаю. Май, пошли выйдем на пару слов, а Алиса пока себя в порядок приведёт.

Личико с размазанной тушью выглядит таким трогательно беззащитным. Я б на это, возможно, и повелась, если б минуту назад не слышала в криках секретарши самой настоящей похоти. Да и взгляд этот... Почему-то мне кажется, весь этот страх наигранный не менее чем наполовину.

— Извини, — всё же говорю я, и девушка, посомневавшись секунду, кивает, а я иду к двери следом за Ужратым — мне действительно нужен глоток воздуха.

Сейчас я жалею, что не курю. Пальцы нервно дрожат, правая ладонь, да и вся рука до плеча, буквально гудит изнутри. Мы выходим в предбанник. Там пусто, видимо, умница-Алиса позаботилась о входной двери. Я открываю окно и какое-то время просто стою, вдыхая ртом прохладный осенний воздух.

— Да расслабься. Ничего страшного, — говорит Ужратый. Его ладонь мягко ложится на моё плечо, и на этот раз я не отстраняюсь. Он успокаивающе проводит по моей спине, и мне опять хочется прижаться к нему, такому уверенному и спокойному. Что удерживает? Да чёрт его знает. У нас странные отношения, если не считать того минета на сходке пахомовцев, между нами никогда ничего не было, мы не пара, не любовники, у него есть девушка, почти жена, у меня — без пяти минут муж, неплохой хирург в местной больнице. Дружба? Странная это дружба.

— Она — моя нижняя. Постоянная, мы в ЛС, лайвстайл, если понимаешь, о чём я. Своего рода рабство, но только она решает, когда разорвать отношения. Настоящая мазохистка, бриллиант своего рода. Большинство ведь заводятся больше вот здесь, — он касается пальцем виска, — В голове. Скорее, от факта, что позволяют делать с собой нечто такое... этакое. А Алиса течёт от боли как таковой. Если уметь, её можно довести до оргазма одной только поркой, представляешь? Но там тоже уметь надо. Как и с членом, одной долбёжкой женщину рыдать от кайфа не заставишь. Успокоилась?

— Да, — я и правда пришла в себя. — Теперь что? Я, наверно, домой поеду.

— Зачем, Май? Всё только начинается. Ты просто учись слушать. Есть стоп-слова. Если скажет «жёлтый» — будь чуть помягче. «Красный» — прекращай, сразу. Она тебе, кстати, «жёлтый» кричала, сучка, — Гус улыбается, и я улыбаюсь в ответ. О как. «Жёлтый», значит. Ох и Алиса.

Объект обсуждения к моменту нашего возвращения успел привести себя в божеский вид: снять разодранные колготки и вытереть со щёк потёки туши. Более того, коньяка в бутылке стало заметно меньше, а щёки секретарши приобрели приятный розовый оттенок.

— Я разрешал? — в голосе Ужратого металл, такой, что даже меня пробирает. Девчонка тушуется, отводит глаза.

— Будешь наказана.

А дальше всё происходит так быстро, что у меня аж дух захватывает. Гус как-то в один момент оказывается рядом с девчонкой, хватает рукой за тонкое запястье, заламывает за спину — я успеваю отметить, как технично отработан приём. Он роняет Алису животом на стол, прижимает своим весом, чтобы не дёргалась — ха, будто она собиралась! Сучка взвизгивает, но в голосе больше восторга, чем страха или протеста. Шлепок ладонью по ягодицам, громкий, сочный. Ну, вряд ли после плётки её это проймёт, и Гус, кажется, это тоже понимает. Взгляд его шарит по столу, ищет что-то, натыкается на органайзер. Из ячейки Гус выуживает пару канцелярских кнопок, и, раньше, чем я успеваю даже придумать им применение, ввинчивает их одну за другой в пурпурные ягодицы своей шлюшки. Та что-то протестующе выкрикивает, но мы все трое понимаем, насколько фальшив этот протест. Шлепок, визг — о да, теперь вполне натуральный.

— Никогда. Без. Моего. Разрешения! — по шлепку на каждое слово. По вскрику на каждый шлепок.

— Простите, масте-ер! — девчонка не то что выкрикивает, скорее, стонет эти слова, и такая похоть в её голосе, что я буквально чувствую её своим собственным телом. Гус, видимо, тоже, потому что слегка отстраняется, и я слышу звук расстёгиваемой ширинки, от которого моя щёлка мокнет так, словно это её сейчас заткнут членом. Как же я завидую Алисе. Сказать бы «всей душой», но душа тут абсолютно ни при чём.

Отодвинув в сторону белые трусики Алисы, он входит в неё жёстко, одним движением, сразу и до конца. И ебёт резкими, мощными движениями, дополняя каждый толчок шлепком, прямо по кнопкам. Стол дёргается, полупустая бутылка падает, расплёскивает по столешнице пахучее содержимое. Гус отпускает руку Алисы, перехватывает её за узел волос на затылке, макает лицом в коньяк.

— Пей. Лакай, сука.

И девчонка слизывает коньяк со стола розовым языком, это выходит у неё так чувственно, что теперь стон издаю уже я. От внимания парня это не ускользает.

— Завелась? Хочешь, она тебе отлижет?

Ох, блин... Вообще-то, с девушкой у меня было пару раз, давно, в институте ещё, не то чтоб не понравилось — скорее, пресновато как-то показалось. Я всё же гетеросексуальна. Но тут — другое, со-овсем другое.

— Хочу, — мой голос от напряжения хрипнет. Я беру бутылку, делаю пару длинных глотков прямо из горлышка, а потом выливаю остатки на стол перед нижней, и, глядя, как она всасывает напиток, стаскиваю юбку, отбросив её в сторону, не глядя. Чёрные колготки, чёрные трусики — я выгляжу противоположностью Алисы. Пожалуй, это лишь добавляет пикантности.

Гус выходит из девушки с сосущим, чавкающим звуком — её тугая мокрая пиздёнка отпускает его неохотно. Продолжая держать её за волосы, он поднимает её со стола — белый лифчик пропитался коньяком, кожа на нежных грудках покраснела, мне остро хочется сейчас сжать эти мягкие полушария, сильно сжать, впиться пальцами так, чтобы она кричала, и чтобы на коже ещё долго оставались вдавленные полумесяцы от моих ногтей.

— А подержи её, — прошу я. Гус прижимает девушку к себе спиной, держит одной рукой за волосы, а вторую запускает ей в трусики, мокрые насквозь, но не от коньяка — пряный запах возбуждённой женщины перекрывает даже аромат алкоголя. Надо будет потом оставить открытым окно. На всю ночь.

Я видела в органайзере зажимы для соско... для бумаг, блин! Ну, в данном случае без разницы. Прихватив пару, подхожу к Алисе, спускаю с плеч лямочки её лифчика — очень нежными, почти невесомыми прикосновениями пальцев. Она следит взглядом за моими руками, часто, запалённо дыша. Сиськи небольшие, максимум двоечка, но приятной округлой формы, а соски неожиданно крупные, выпуклые, яркие, даже ярче губ. Блядские соски. Я накрываю грудь девушки левой рукой, чувствую, как вдавливается сосок в центр моей ладони, туда, где сходятся линии. А потом сжимаю руку, с силой, впиваясь ногтями в кожу. Ощущение необычное, и почему-то кажется, что, сдави я чуть сильнее, из груди брызнут взбитые сливки.

Алиса стонет, приоткрыв рот, и я понимаю, что она на грани оргазма. Интересно, это из-за того, что делают пальцы Гуса, или из-за моих? Оттянув сосок, я цепляю на него зажим, а потом то же проделываю со вторым. Грудки Алисы, торчащие над перепачканным лифчиком, увенчанные канцелярскими орудиями пыток, выглядят просто нереально развратно.

Гус смеётся, бросает девчонку на ковёр, к моим ногам, придавливает её ногой, наступив на спину между лопаток. Его напряжённый член, торчащий из расстёгнутых брюк, покачивается, блестя влажной багровой головкой.

— Колготки-то сними, Май.

Ах, чёрт. Я стаскиваю колготки вместе с трусиками, опускаюсь в кресло, широко раздвинув ...  Читать дальше →

Показать комментарии (17)

Последние рассказы автора

наверх