Город. Агония

Страница: 2 из 9

милая, еще немного. Ты же знаешь, что только ты даешь мне силы для нового дня. Я не буду сегодня щадить тебя, ты нужна мне вся без остатка, не противься, прими меня.

Его руки ныряют между нашими телами, пальцами Лой прихватывают губки около входа в мое лоно, растягивают их в стороны, пропуская между ними головку члена, который теперь уже легко проникает вглубь пропитанного семенем влагалища. Он погружается не до конца, но неприятное чувство тугой заполненности напрягает мое тело, заставив сжаться, я неосознанно пытаюсь свести ноги, но моих сил не хватило бы, чтобы просто сдвинуть напирающее на меня тело. Чувство злости наполняет меня, я отворачиваю от него свое лицо, руками упираюсь в его грудь, произнеся сквозь стиснутые зубы: «Мне больно, Цербер, хватит».

Он не любит, когда я называю его не по имени, это прозвище дали ему бандиты еще до того, как он подмял их под себя, за его свирепый нрав и жестокость, с которой он расправлялся со своими врагами и с предателями.

— Почему ты пытаешься все испортить? — шипит он мне в ухо, — Ты ведь знаешь, как много значишь для меня, сколько я сделал для тебя, какие чувства ты во мне будишь. Ты ведь знаешь, что я не отпущу тебя. Мое желание душит меня, все, что я прошу, это утолить его.

Лой замирает, приподнимается надо мной, его пронизывающий взгляд заставляет меня повернуть к нему лицо и посмотреть в его глаза, мои руки опускаются и больше не упираются в его грудь, что-то в выражении его лица заставляет меня вжаться спиной в кровать. Я знаю, что он применит силу, если я не уступлю. Но внезапно его взгляд смягчается, его орган выскальзывает из меня, он целует меня в губы, его рука ложиться на мою грудь, опускается ниже, обхватывает за талию. И мы переворачиваемся.

Мои руки опираются на его грудь, всю покрытую волосами, колени обхватывают его торс, промежностью я ощущаю его подрагивающий член. Мне достаточно лишь принять его, чтобы Лой забыл обо всем, чтобы снова стать центром его мира. Я слишком хорошо понимаю, что будет, если все изменится. Я провожу бедрами вверх по его животу, вжимаясь в его тело, стараясь поймать кончик члена. Мне это удается не сразу, большая головка ускользает от меня, пока Лой не направляет ее рукой в нужном направлении. Я погружаю его в свою влажную глубину наполовину, Лой стонет, руки тут же впиваются в мои бедра, сжимая их в тиски, опуская все ниже. Он замирает, давая мне возможность привыкнуть, пока мое влагалище растягивается, подстраиваясь под его размер.

И мы начинаем двигаться, я скольжу по его животу, оставляя влажный след его семени, почти полностью выпуская член из своего влагалища, чтобы затем позволить ему целиком погрузиться в мою глубину. Я чувствую, как пробегают искорки у меня внутри, как разрастается томление, как ощущение снующего внутри члена становится сладостным. Мои глаза закрываются, пальцы зарываются в волосы на груди Лоя, я насаживаюсь на его орган все быстрее, я хочу впустить его до самого конца, несмотря на боль, хочу почувствовать его крупные яички под ягодицами. Я уже не сдерживаю громкие стоны, я уже не испытываю стыда, который сопровождал меня ранее в минуты наслаждения. Я знаю, кто я, если позволяю своему телу предавать меня с уродливым горбуном, купившим меня когда-то в детстве, жестоким убийцей, на руках которого кровь десятков людей. Его член заставляет мое влагалище истекать соками, но я еще знаю, что мои чувства к этому человеку сосредоточены только у меня между ног, что мне неприятны его поцелуи, его прикосновения, я не люблю засыпать рядом с ним, что душа моя принадлежит другому, но я не знаю, где он сейчас, сумел ли он уйти из города.

Эти мысли обрывает судорога, пронзившая мое тело с невероятной силой. Лой тоже достигает пика наслаждения, он притягивает меня к себе, вжимая мое тело в свое, приникая щекой к моей щеке. Мои бедра еще дергаются, когда его член изливает в меня новую порцию семени.

2.

Утром возле ратуши Старший Сертон объявляет то, что все уже давно понимают. Город закрыт, дабы пресечь распространение болезни. Песчаная Кровь, или Песчанка, как ее называли в народе, пришедшая из степи с одним из тамошних обитателей, уже через несколько дней после появления унесла несколько жизней в бедном районе. Сейчас туда уже не попасть, мосты через реку охраняются. Жителям советуют не выходить из домов, чтобы снизить риск контакта с зараженными. Власти обещают контролировать цены на еду и лекарство, но уже вчера было не найти ничего кроме простейших пилюль и настоек, но даже их раскупали очень быстро, все остальное доставалось из-под полы, если у покупателя было достаточно денег. Город не знает, что его ожидает, поэтому не знает, к чему готовиться.

Я вижу в первых рядах перед ратушей Абрахама Липу, знатного вельможу, военного, считавшегося несмотря на молодой возраст лидером в нашем городе, зачастую встававшему против старейшин города Сертонов. Как ни странно, но он помолвлен с дочерью Сертона, но ее нет перед Ратушей, бесценную дочь берегут, как зеницу ока, она не покидает свой дом с момента начала болезни. Сейчас Липа возглавляет компанию по поддержанию порядка в городе, его вооруженные люди дежурят на улицах.

Сертон заканчивает свою речь и люди расходятся, стремясь укрыться в своих домах. Я следую за Абрахамом, когда внезапно кто-то хватает меня за рукав. Это Травка.

— У меня есть для тебя новости, — говорит мне девочка-подросток, которую я знаю много лет, — Я слышала, как говорили о трех мужчинах, которые намеревались уйти из города, но их пытались остановить военные, по ним открыли огонь, но они смогли укрыться в угольном доме перед тем, как его закрыли.

— Что это были за мужчины? — взволнованно спрашиваю я ее.

Травка пожимает плечами и обещает попытаться что-то разузнать у своих. Она живет в квартале угольщиков, недалеко от шахт, в этом месте сплетни разносятся очень быстро, этот район полон суеверий и тайн, там на Песчанку свой взгляд.

Я думаю о мужчинах, спрятавшихся в большом угольном доме. Это место, где живет сотня угольщиков с семьями; после появления признаков болезни, дом был закрыт, чтобы не впустить туда болезнь, или же наоборот не выпустить, кто знает. Приказ был отдан из малого угольного дома, в котором жил Большой Фрей, управляющий шахтами. Никто теперь не мог покинуть это место. А если это Ян? Если он заперт там? Впрочем, там может быть безопасно. Но мне нужно знать наверняка.

Я вспоминаю о Липе, начинаю его искать глазами среди немногих оставшихся на площади. Вот он, идет по направлению к мосту, чтобы попасть в центр города, к своему штабу. Я догоняю его и останавливаю.

— Они говорят нам правду? — я понижаю голос, чтобы меня мог слышать только он, — Нам действительно помогут? Привезут лекарство и врачей? Или оставят здесь умирать?

Абрахам смотрит на меня сурово сверху вниз, я помешала его мыслям, его руки скрещены на груди.

— Мне это неизвестно, я знаю столько же, сколько и все остальные. В моих силах лишь помочь удержать порядок и сохранить соблюдение законов. У меня много дел.

Но я не даю ему уйти.

— Вы знаете, что творится в угольном доме? Я слышала, что он закрыт с сотнями людей внутри. Эпидемия идет оттуда? Там карантин?

Абрахам отодвигает меня в сторону, освобождая себе путь. Я знаю его, больше мне ничего не добиться. Напоследок он оборачивается и произносит:

— Не знаю, избежал ли большой дом болезни, но если там появится хоть один зараженный, в условиях такой скученной изоляции, болезнь охватит этот муравейник быстрее, чем они успеют понять, что произошло. Уверен, твой отец знает много больше, чем я. Разве он не поддерживает дружбу с Томом Фреем?

Я смотрю ему вслед и обдумываю сказанное им. Не то, что он назвал Цербера мои отцом. Горожане считают меня приемной дочерью торговца Лоя, которую он когда-то вытащил из бродячего цирка и воспитал, как порядочную образованную девушку. Все бы очень удивились, узнав, с какой страстью и похотью он овладевает мной по ночам....  Читать дальше →

Показать комментарии (14)

Последние рассказы автора

наверх