Возвращение Бога

Страница: 4 из 7

извержение привело ее в чувство — горячее семя, бурным потоком заливавшее пылавшие от боли внутренности, доставляло еще большие мучения, чем все, что было до этого. Но вот он вышел, и невольный стон облегчения вырвался из ее груди.

— Прости, что доставил тебе столько боли, — он лег на холодные мраморные плиты рядом с ней, убрал со лба слипшиеся от пота и слез волосы и нежно поцеловал ее в щеку.

Она отвернулась от него:

— Ты хотел пройти? Иди...

— Спасибо... — он поднялся на ноги, вытер все еще поблескивавший от ее соков вернувшийся в нормальное положение член и вышел из Зала Совета.

Кайнариони осталась лежать на полу.

Пока он гулко цокал по коридорам дворца, пока поднимался по потайной лестнице, скрытой за Святилищем, пока открывал неприметную дверцу в самой высокой башне, в нем зарождались и боролись самые разные чувства: торжество, потому что ему, наконец, удалось добиться того, о чем он уже и мечтать перестал, печаль, потому что ради этого ему пришлось убить великого воина и достойного человека, стыд за то, что он сделал с Кайнариони, сомнение, потому что он не был уверен, стоило ли оно того, и, наконец, страх того, что Аэль в который раз обманул его, что он просто решил руками Бога Смерти убрать неудобного Истинного Воина и поставить на место не в меру загордившуюся Тарну, что в последний момент Бог Неба обернет свой золотой посох против того, кого сам же и вытащил из его Преисподней. Взявшись за ручку двери, он даже подумал о том, чтобы уйти, отказаться от своих притязаний и вернуться к своей лаве и дыму. Но тут же вспомнил колышущиеся на ветру легкие доспехи на теле Антанаэля, укрытое крыльями его солдат поле, его потухшие, но не примирившиеся глаза, и понял, что пути назад уже нет. Что бы он ни сделал сейчас, ничего уже не будет по-прежнему...

* * *

Нина, ночная воспитательница и бывшая воспитанница детдома № 3, бежала на работу. Холодный ноябрьский вечер спустился на небольшой провинциальный городок совсем уж внезапно, скрыв последние лучи заката в косматых свинцовых тучах. Промозглый ветер холодил тело под куцым пальтишком, заставляя девушку кутаться в старый шерстяной платок, который все норовил сползти с головы, подставив ветру и без того нещадно мерзнущие уши.

Она перебежала через дорогу, юркнула в узкую калитку в ограде двора детдома и, замедлив шаг и пытаясь восстановить дыхание, двинулась по дорожке, которая огибала здание. По ее левую руку тянулась живая изгородь из все еще довольно густых кустов бузины, а по правую находилась стена детдома. Когда Нина уже шла по двору, небо вдруг разразилось мелкими горючими слезами.

Фонари не горели ни в самом дворе, ни на улице за оградой, поэтому ее путь освещал лишь свет из зарешеченных и зашторенных окон детдома.

Вдруг слева и чуть спереди напротив столовой, где как раз успели потушить лампы, раздался шорох. Девушка остановилась, безуспешно вглядываясь в темноту, но никакого движения не заметила. Она сделала еще пару шагов и снова услышала шорох в кустах, на этот раз немного ближе. Ошибиться было невозможно — кто-то продирался сквозь живую изгородь. Нина шагнула к краю дорожки. Шорох, хруст ломающихся веток, и ей на руки в буквальном смысле свалился высокий плечистый, но довольно худощавый парень с длинными светлыми волосами, одетый в легкую жилетку, широкие легкие штаны и кожаные браслеты, почти полностью закрывавшие его предплечья.

Девушка охнула и присела, инстинктивно обхватив незнакомца руками. И почувствовала на его спине что-то холодное и липкое. Она осторожно уложила его на влажную дорожку. И только тут заметила, что в левой руке он сжимал короткий узкий меч — полированное железо тускло поблескивало в неверном свете от окна медпункта. Нина вскочила на ноги и стремглав бросилась к этому окну. Раз свет еще горит, значит, фельдшер Света все еще на месте. Она постучала. Стекла задребезжали в старой раме, и через мгновение фельдшер выглянула в окно. Она была уже одета и, видимо, собиралась уходить. Увидев испуганное лицо Нины, Света тут же распахнула створки:

— В чем дело?

— Там... парень... — задыхаясь, ответила Нина и подняла руки — ее ладони и рукава пальто были измазаны кровью.

Светлана коротко кивнула, закрыла окно и через пару минут появилась на крыльце детдома в наброшенном поверх пальто белом медицинском халате. Нина махнула ей рукой, показывая, где она оставила раненого.

— Ух, тяжелый, — проговорила фельдшер, закинув себе на плечо правую руку парня и с трудом подняв его на ноги. Нина пристроилась слева, невольно отстраняясь от грозного оружия в его руке.

Поддерживая незнакомца под грудь и спину, девушки медленно, пыхтя, втащили его по ступенькам на крыльцо, затем повели по коридору. К их счастью охранника на месте не было, и на всем пути до медпункта им не встретился никто из воспитанников или воспитателей.

Когда они усадили парня на кушетку, Света предусмотрительно закрыла дверь, плотнее задернула шторы на окне и включила яркий верхний свет.

И, наконец, Нина смогла хорошенько рассмотреть спасенного ею парня. Он выглядел очень молодо, возможно, даже моложе ее, но его волосы были не просто очень светлыми — они были совершенно белыми. Его лицо было измазано сажей, а на светлой одежде виднелись капли и потеки какой-то бурой жидкости. Но, даже несмотря на грязь, было заметно, насколько он был бледен.

Фельдшер нахмурилась, внимательно рассматривая его:

— Плохо дело. Надо вызывать «скорую». Похоже, у него внутреннее кровотечение. В этих условиях я просто не смогу ему помочь.

— Н... нет... — парень чуть приоткрыл глаза. — Н... не... надо...

— Глупый, они тебе помогут, — Нина села на кушетку рядом с ним и обняла его плечи.

— Н... не... надо... скорую... — шепотом в бреду продолжал возражать он. — Н... не... н... надо... — и завалился на правый бок.

Нина вскрикнула, а Светлана нахмурилась еще сильнее — на стене, о которую они его облокотили, остался широкий кровавый след.

— Переверни его на живот, — угрюмо скомандовала она.

Нина послушно выполнила команду и, резко вскочив с кушетки, попятилась к фельдшеру, которая коротко перекрестилась и зашептала молитву. Из спины парня, там, где обычно находятся лопатки, торчали два окровавленных обрубка — правый был чуть длиннее, чем левый, но из обоих фонтаном била кровь.

Нина в ужасе переводила взгляд с этих обрубков на Свету и обратно.

— Теперь понятно, почему ты против «скорой»... — тихо проговорила фельдшер и посмотрела на Нину. — Что стоишь? Иди переоденься — у меня в шкафу у двери есть пара запасных халатов — и давай снимем его одежду. Как бы то ни было, кровь надо остановить, раны обработать и перевязать.

Воспитатель коротко кивнула и направилась к указанному шкафу.

А Света тем временем сняла пальто и шейный платок и надела свой халат уже на блузку. Затем придвинула к кушетке низкую тумбочку на колесиках, застелила ее зеленой нетканой салфеткой, вынула из белого медицинского шкафа со стеклянными дверцами шприцы, ампулы с антибиотиком и обезболивающим, бинты и ватные тампоны, две пары резиновых перчаток, шины, пару пузырьков, о назначении которых знала только она, и расставила все это на тумбочке. Нина уже переоделась и стояла возле занавески из простой белой простыни, которая отделяла помещение медпункта от входной двери.

— Закрой занавеску и проходи, — коротко скомандовала Света.

Нина послушно кивнула, аккуратно задернула занавеску, стараясь не оборвать старую ржавую струну, на которой она висела, и направилась к кушетке.

Фельдшер протянула своей невольной ассистентке ножницы.

Нина дрожащими руками приподняла легкую ткань на спине парня и попыталась разрезать ее, но упрямые лезвия скользили по ней, даже не царапая.

— Не получается, — со слезами в голосе сообщила воспитательница.

— Тогда поищи застежки, — хмуро посоветовала Света, намыливая руки.

— Но... я же не подниму его... одна....  Читать дальше →

Показать комментарии (14)

Последние рассказы автора

наверх