100 строк в номер

Страница: 3 из 7

да когда же закончится эта эротика!

— Чего ты опять здесь застыл? — и хлопок по плечу рукой, и голос Боба, напарника из отдела. — Идём скорей, а то шеф снова будет шуметь...
— Курю, — соврал я. И затоптал окурок, проводил глазами Ленину походку, особенно ту часть тела, откуда эта походка начиналась
Ботинки не прожги, — заржал Боб. — Окурок так трёшь, у неандертальцев давно бы костёр зажёгся...
— Ага, — выдавил и я из себя ржание, только, чтобы он ничего не
заподозрил. — Носки уже дымятся... Пошли.

О НЕЙ

Елена Павловна работала этажом выше... Выше находилась редакция журнала. Миллионника. Ежемесячный тираж — чуть больше миллиона экземпляров. Но и тех в Союзе тогда не хватало. Открытая однажды подписка дала более
двух миллионов подписчиков (наша то газетёнка с трудом давала сто тысяч экземпляров). Короче, я был для нее никто.
Тем более, что был очевидцем жужжания вокруг неё мужиков, чаще всего спустившихся с гор, карманы которых (мужиков, не гор) оттопыривали купюры. Но не было мной ни разу замечено, чтобы она хоть однажды повелась на это жужжание. Это радовало.

Ко всему прочему, Бог все-таки есть!
Меня в Ленкин отдел привёл зам. главного того журнала. Он раз в месяц делал полосу в нашей газете, а я исходя из тематики, редактировал (пытался редактировать, ни хрена не понимая) его материалы. Как-то так сдружились.

— Вот, Лена, познакомься... — привёл он однажды меня к ней в отдел. — Талантливый лоботряс. Может он тебе пригодится,
Как-то вот так представил он меня тогда той, на которую я и дышать-то
не смел.
Я стоял перед ней, как первоклашка перед первой своей первой учительницей, не зная, куда деть руки. А главное, глаза.
Она насмешливо смотрела, сидя за своим столом, усеянным бумагами, журналами, газетными вырезками. Жгучая брюнетка, усыпанная копной густых кудряшек. И в каком-то необыкновенном для тех лет наряде, может быть и отечественном, не разбирался и не разбираюсь я в этом. Но от чего особенно сложно было отвести глаза — цепочки, колье, какие-то кулоны обхватывали ее шею и ручейком сбегали в божественную ложбинку, намеренно открытую тремя не застегнутыми пуговицами. Именно там они сверкали особенно ярко. Или это просто так казалось мне?

Ну и почему я не одно из звеньев тех цепей!
— Писать-то он умеет? — раздался из угла голос. Сразу не увидел, в
отделе был еще и её непосредственный шеф.
— А хрен его знает, — по-дружески, определил мои журналистские
возможности замглавред. — Попробуйте его, а там сами решайте... Только, вы же знаете, с улицы я никого не привожу...
Через месяц я уехал в командировку по письму в этот журнал, взяв для этого отпуск в газете. Чего-то написал. Наверное, не совсем плохо, поскольку через три месяца (таким был производственный процесс в журнале, не знаю, как сегодня) материал вышел. И что удивительно, с минимальной правкой.

Но рад я был не этому. Ведь теперь на полном, на то основании я мог приходить в отдел... Видеть и общаться с Еленой Павловной.
С тех дней женщины практически перестали для меня существовать. Все женщины, кроме одной. В которую я, наконец, влюбился по-настоящему... Всего лишь в восьмой раз в своей жизни... или в десятый? Нет, подождите — в шестой... Да что я говорю — в шестой... В девятый. Точно, в девятый! Окончательно и бесповоротно!

Единственной женщиной на тогда была исключительно Елена Павловна. Других не существовало.
Елена Павловна. Имя «Леночка» я произносил

внутри себя. Вслух говорил только иногда. Дома. В своей комнате. Когда был уверен, что меня никто не услышит. В том числе и мои родители.
Впрочем, кто я для нее? Некая фигня, умеющая, правда, слово к слову грамотно поставить. Ну и, конечно, диплом в кармане имеет журналистский. Только что это в итоге? За душой-то ни гроша... Я снова вспомнил слухи о том, что ейный муж в дом деньги чуть ли не пачками приносит В восьмидесятых — это были деньги. Так что не и думать даже следовало — трепыхаться.
... Вы считаете, именно так Ленка думала обо мне? Вот и я не знаю.
Хрен его вообще знает, что она обо мне думала. Если и думала вообще. Так я представлял сложившуюся ситуацию в те дни. И страдал от этих всех мыслей...

Всё, корреспондент: вперёд, на задание...

— Значит, так. В Калугу поедешь. Номер я тебе заказал, — шеф внимательно посмотрел на меня. — Только ты это, как бы в рамках себя держи...
Очень захотелось ему отдать честь. Но я подавил в себе это желание.
— Сегодня пятница... Во вторник жду от тебя 100 строк на среду... Чего ухмыляешься? Хороших строк! По приезду — обзор... Лады? И смотри, главное — не забухай!
— Есть, шеф, — вырвалось-таки у меня. — Ну, я, типа, пошёл? Собраться в поездку надо...

В мою уходящую спину тоскливо завистливо упирлись взгляды двух пар глаз — Боба и Светки. Коллег по отделу.
А мне было по фигу. Я удалялся на семь дней от редакционной рутины. И потому, перешагнув порог родной редакции в обратную от неё сторону, я сделал то, что сделал бы любой не дурак-журналист средне статистической газеты находящийся в моём положении. Я забухал. Сделал это настолько грамотно, что два тех дня до сих пор вспоминаю с трудом. Но вовремя остановился (молодым был, адекватным). Вспомнил вовремя, что должен дать сто строк в номер о Всесоюзных соревнованиях. Сознаюсь, не сразу, правда — откуда именно? из какого города?

... Спасла бумажка, валяющаяся на полу. Измятая. Вся в разводах от вина, кетчупа, в жирных пятнах от непонятно какой еды. В углу обнаружил ещё и явные полосы губной помады...
Командировочное же удостоверение! Ф-ф-фу... Всё остальное буду думать потом. Куда еду? Пункт назначения — Калуга. Мать его ети... !
Ребяты! Никогда не пребывайте в том состоянии, в котором я прибыл на Киевский вокзал. То состояние можно выразить кратко и лаконично: « я никого не люблю». И только полученное образование, а вместе с ним и зачатки интеллигентности, сдерживали высказать матюги в адрес ближайшего милиционера и кассира по билетам... Хотя до сих пор не понимаю, почему?

... И вот я в Калуге. В гостинице «Центральная»
— А мы ваш номер уже хотели с брони снимать, — говорит мне администратор. Для меня она даже не женщина. Она в униформе.
— Я... — начал, было, я вдохновенно, выдохнув при этом...
Униформа поморщилась, отвернула лицо и демонстративно помахала перед ним рукой.
— Анкету заполняйте, — протянула мне квиток
Говорят, существует автопилот, на котором мужики в «датом» состоянии возвращаются домой. Я в него поверил, когда в таком же состоянии вписывал свои паспортные данные, адрес, по которому проживаю и еще с 15 или 20 позиций. Ну, чисто всё на автомате делал.
— Номер 415, — протянула мне ключ, на огромной деревянной груше, униформа. — Справа, на лифте... Кстати. На втором этаже у нас буфет работает. Лифт там не останавливается. Подняться можно там же, по лестнице...

Пока шагал к «справа», спиной чувствовал, что её глаза меня буквально прожигают: в лифт войду, или — по лестнице?
— Жаба, — сказал я про себя... — В конце концов, что она, станет в контору стучать?
В буфете я взял пару «Жигулёвского». И это было что-то! В Москве за пивом тогда нужно было отстоять очередь, если еще найдёшь, где продаётся... Взял две, потому что свободно, без очереди. А так бы и бутылки хватило... «Жигули» стали для меня снотворным и успокоительным.
... К сожалению, они успокоили меня до середины следующего дня. Проснулся я с необъяснимым чувством стыда и самоуничижения, не понимая при этом, а что именно плохо?

Похмельных синдромов в себе я же не ощущал: так, лёгкая дискомфортность... Но понимал, при этом, что что-то зверски упустил. В чём-то я провалился. Я пытался найти, понять, в чём именно «накосячил»? Одновременно определяясь во времени и в пространстве.

— Так, начнём от печки, — сказал я себе, не открывая глаз. — Во-первых,...  Читать дальше →

Показать комментарии (13)

Последние рассказы автора

наверх