100 строк в номер

Страница: 5 из 7

за кого... За Вас, Елена Павловна!

— Что ж. Тост хороший. Только, Саш (я обмяк: впервые за то время, что знакомы, она обратилась ко мне именно так)... Только, Саш, знаешь, мне неприятно, что считаешь меня старухой...
— Елена Павловна... — вскинулся я.
— Вот именно... Поэтому тост будет иным. Тебе что-нибудь о брудершафте известно?
Я отказывался верить в то, что услышал.
— Или я не заслужила такой благодарности? Чтобы меня коллега считал моложе моих лет, называл по имени...
— Вы прикажИте, Елена Павловна...
— Вот-вот: «прикажите»... И как попка учёная начнёшь повторять. А это должно исходить из тебя, идти от сердца... Ну?
Все мои неприятности, когда были разрешены, давно ушли на второй план, забылись. На первом была только она, Лена. Прекраснейшая из женщин. О которой я мечтал неосуществимо год. Из-за которой я порвал несколько подушек зубами... И которая сейчас сидит в двух шагах от меня и предлагает сделать то, что я бы никогда не осмелился даже предложить

— Ко-онеч... ч-но, — пустил я петуха. Откашлялся, — Конечно, Елена Павловна
— Ну вот, опять, — поморщилась она. — Давай скорей завершим эту формальность.
Я как-то очень неловко просунул свою руку под её. Случайно, не

специально, задев снова её грудь... И тут... или мне это показалось? Лена как бы ответила моей руке, двинув себя навстречу...
Шампанское шло плохо: шипучее, сладкое... Водка в два минувших дня ложилась куда приятней.
— Ну и? — вернул меня к действительности голос Лены
Я, всё еще не веря в реальность происходящего, дотронулся губами до её губ. Осторожно, боясь перейти за грань мне дозволенного ею.
У неё была Обалденная помада. В смысле запаха и вкуса. Она просто сводила с ума.
— Муж, зарабатывающий такие офигенные деньги, может позволить своей жене иметь хорошую косметику, — зло шевельнулись в голове крамольные мысли. Это я, видимо, ревновал. И это я был как бы дурак.
Впрочем, почему, как бы? Просто скажем, дурак. Если что, то из нас двоих именно он, её муж, имел полноё на то право набить мне морду. Но эти мысли у меня появились потом. Когда я их додумал. А тогда...

... случилось невероятное. Плотные, вкусные, пухлые, сжатые, очаровательные, которыми мог до этого любоваться только на расстоянии, губы, вдруг раскрылись, пуская меня в них. На меня напала непонятная дрожь. Дрожь возбуждения. Я чуть приобнял Лену за плечи и привлёк к себе. И чуть ли не сразу почувствовал, как её язык начинает знакомиться с моим. Играть с ним в догонялки, останавливать, чуть трогая, и снова затевать очаровательную игру, в которую мужчины и женщины играют от создания Эдема...
Это было, как наваждение... Кто из нас, наконец, оторвался друг от друга, не скажу. Не помню. Не расспрашивайте меня об этом.
Потом, шумно дыша, мы несколько минут разговаривали только взглядом: я прекрасно понимал, что говорят её глаза. И отвечал им тем же.
Ленка расслабилась, глаза чуть потухли
— Ну что, всё та же Елена Павловна? — нарушила она первой молчание.
— Нет... Лена.
— Хорошо, — сказала она. — Прогресс очевиден... Саш. Налей мне еще вина.

Она выпила свой бокал — гранёный стакан. Отставила его в сторону и потянулась как кошка, вытянув вверх руки, чуть расставив их в стороны.

Я замер. Даже в свете ночника при этом потягивании, ее блузка чуть не лопнула. Ну, во всяком случае, две на ней оставшиеся не застегнутые пуговицы, готовы были к капитуляции.
Лена перехватила мой взгляд, откровенно улыбнулась. Но прекратила физические упражнения.
— Устала... Очень я устала за сегодня, — томно сказала она. И добавила насмешливо, — не у всех же выходные. Как у тебя, скажем...

Я всё понял.
— Извините... Извини, Елена Павл... Извини, Лена, — брудершафт
брудершафтом, хотя и очень крутым был, но как-то всё это мне давалось не сразу. — Конечно, Вам... тебе отдохнуть нужно. Да и время уже второй час.
Я встал... И тут же сразу чуть ли не сел. Шлёпнулся буквально задницей в кресло, услышав:
— Знаешь, Саш, я бы кофейку выпила...
Я поскучнел. Обычно в командировки брал с собой и кофе, и кипятильник. В этот раз сборы были сумбурными. Ну, вы знаете... Где ж мне его в это время взять (напоминаю, это было совершенно другое время: середина 80-х. Скоро с полок магазинов исчезнет мыло, табак и другие необходимые вещи. А кофе. Да еще ночью. Это было практически нереально средне статистическому гражданину СССР, если он был не дома, а дома у него не было запасов.)

— У дежурной попроси... А я пока душ приму. Нет, правда, очень устала за этот день.
Я вышел из номера. Дежурная по этажу дремала, склонив голову на стол. Было её уже разбудил... И тут как ожгло. Ладно: кофе там, шампанское, потреплемся еще... Но ведь в 10 утра мне 100 строк в номер передавать. И хоть блокнот полон, надо же слово к слову хоть как-то поставить. А на это время нужно и хотя бы немножко светлая голова... Я не знал, как поступить и положился на проведение.
Дремавшая дежурная громко чихнула и подняла голову. Увидев застывшего меня, вздрогнула
— О, Господи... Шляются тут по ночам... Чего тебе?
— Вы извините, кофейку можно?
— Из какого номера?

— 415-й..
— А в 417 не твоя знакомая?
— Ну, как знакомая, коллега по работе...
— Ага. Коллега, значит... Вот что,» калека», бери-ка чайник, вот и кофе в пакетах тебе. И не шляйся здесь больше...
Я сунул руку в брючный карман, но там нащупал только мелочь
— Иди, иди, — широко зевнула дежурная, — оплачено уже за всё...
Я пожал плечами, но всё равно достал медяки из кармана и высыпал их перед дежурной на стол. Она посмотрела на меня как на идиота, но спорить не стала. Открыла верхний ящик стола и, не пересчитывая, смахнула туда монеты.
В Ленкином номере шумел душ. Я постоял в середине комнаты, осматриваясь. До этого — номер, как номер, ничем от моего не отличается. Но тут обнаружил, что все-таки разница есть. В моём — кровать была просто прислонена к стене. А в этом имелось некое дизайнерское решение. Одна из стен как бы отсутствовала, уходила на длину кровати, создавая ей нишу. А над ней висела ткань, как в наборе для кухни «Кошкин дом».

Шум в душе стих
— Саш, я сейчас выйду... Ты здесь?
— Здесь. Кофе через минуту будет готов, — и воткнул вилку от чайника в розетку.
— Вот и замечательно.
Чайник стал пускать пары, когда дверь душа открылась и вышла Ленка... Если бы мне кто когда сказал, что однажды увижу ее в домашнем, просто бы в лицо рассмеялся А сейчас...
Она была в махровом халате, шлепках. Довершением «душевого» ансамбля — тюрбан на голове из полотенца.
— Что, не нравлюсь такая?

Она села в кресло, то и дело подправляя полы халата на груди. А они ее не слушались, постоянно разъезжались в стороны. И как я не отводил глаз, все равно видел всё то, что скрывалось за ними. Не всё, конечно. Но было много, и большую часть, как не старался не смотреть, всё же фиксировал
Ленка кивком поблагодарила меня, когда протянул ей чашку кофе.
Какое-то время мы молчали. Во всяком случае, блистать стихами (а поверьте, знал их немеренно, еще с поступления на факультет), не хотелось. Понимал — любоё сказанноё мной сейчас слово будет не просто банальностью — пошлостью. Потому молчал. Пил кофе, затягивался сигаретой и... молчал.
— Ты хорошо молчишь, — сказала вдруг Ленка... — Может быть, ты умеешь делать что-нибудь еще, также хорошо?

Вот сейчас я должен быть особенно аккуратен в словах. Это не сдача экзамена. Это чуть сложнее, чем экзамен даже по «Политэк». И даже социализма политической экономикаи. Этот экзамен куда сложнее.
— Я не настолько всё знаю... Но под чутким руководством я хорошо обучаем...
Ленкин взгляд сказал мне: « на первый вопрос билета ты дал правильный ответ».
— А кто учитель? — спросила она и заложила ногу за ногу.
Потом, уже спустя годы, просмотрев «Основной инстинкт», и вспоминая, я определил действия Шэрон Стоун ...  Читать дальше →

Показать комментарии (13)

Последние рассказы автора

наверх