Питер Пэн и Венди. Сон в летнюю ночь

Страница: 6 из 9

локоны гребнем, позволили одеться и перед сном выйти прогуляться в сад. На ночь окно спальни закрывать не стали, ведь лихорадка отступила и можно было больше не опасаться сквозняков. Прежде чем лечь, Венди в задумчивости простояла у окна, подперев ладонью щеку и опираясь о подоконник локтями. Душевная боль отступила, пришла апатия, но в целом стало намного легче, просто ее пока мучила слабость. Уже лежа в постели, она впервые заставила себя вспомнить во всех подробностях не о мистере Гранде, а о Питере. Когда она засыпала, ее губ коснулась улыбка, а щек — легкий здоровый румянец.

***

— А, это ты, дамский угодник... , — криво усмехнулся Питер, почесывая коту, только что прыгнувшему на подоконник, беззастенчиво подставленную шейку. Тот довольно улыбался, ластился и терся головой о ласковую мужскую руку. — Слушай, знай меру, — пристыдил кота Питер. — В конце концов я не к тебе пришел, мохнатый обжора. Рассказывай лучше, как тут моя девочка? Ты присматривал за ней? Хотя кого я спрашиваю... Тебя ведь только собственная персона интересует...

Кот, видимо, обиделся на такого прямолинейного гостя, протяжно мяукнул и был таков. Питер потянулся и закинул руки за голову, опершись спиной об оконный проем. Он сидел на подоконнике у настежь раскрытого окна, задумчиво улыбался и хитро щурился на звезды своими кошачьими глазами. Теплый ветер теребил расстегнутую рубашку на загорелой мускулистой груди. Сегодня он побрился, и его юное точеное лицо приобрело налет аристократизма. Волосы он, само собой, и не думал стричь, и они щекотали ему шею и щеки. Ему не хотелось торопиться, ему нравилось предвкушать.

Наконец Питер поднял правую руку и щелкнул пальцами. В ту же секунду прямо перед ним появился огонек, который тут же начал звенеть и метаться перед его носом. Питер поймал его с отточенной ловкостью и надменной небрежностью, поднес к себе зажатую в кулак извивающуюся и возмущающуюся маленькую красавицу и коротко поцеловал ее в кукольное личико. Динь зазвенела опять, хотя вытянуть зажатые руки уже не пыталась. Питер поцеловал ее снова, нежно и невинно, еще и еще раз. Динь смутилась, замолчала и сникла. Он знал, что она не сможет ему противостоять, как бы ни была на него зла. Она тоже это знала. Питер легко соскочил с подоконника, подошел к постели со спящей девушкой, перехватил Динь за крылышки и тряхнул ее над лицом Венди. Волшебная пыль засверкала в воздухе и медленно осела на нежных щеках, на сомкнутых веках, на длинных ресницах, на соблазнительно пухлых губках. Венди вздрогнула, что-то залепетала, замотала головой и сжала пальцами шелковую простыню. Динь беззвучно выпорхнула в окно и умчалась в ночь. Питеру не хотелось думать о том, что она сейчас чувствует — позже ее утешит.

— Теперь совсем другое дело, — сладко и вожделенно прошептал он, склонившись над спящей Венди. Он знал, какие сны напускает эта пыль. Он знал, как не хочется во время них просыпаться. Венди закинула руки вверх на подушку и отбросила ногами одеяло. На ней была шелковая длинная сорочка с рукавами «фонарик», застегивающаяся на груди на круглые блестящие пуговки в виде жемчужин, но подол задрался, обнажая стройные икры и красивые круглые колени. Питер скривил губы в распутной улыбке и провел пальцами по бедру, приподнимая легкую мягко переливающуюся ткань, такую же гладкую, как ее кожа. Перед его глазами предстали ее девичьи прелести — головокружительно соблазнительные и еще никем не тронутые. Он погладил сомкнутые мягкие губки большим пальцем. Они были гладкими, бело-розовыми, нежными и голыми — только узенькая темная полоска коротких завитков тянулась от края соблазнительной складочки к низу живота. Питер бесцеремонно отвел в сторону стройную ножку девушки, жадно упиваясь видом ее распустившегося и начинающего истекать нектаром цветка. В висках у него нервно забился пульс, также как и в узких кожаных брюках — он сглотнул, облизал губы и погладил клитор, слегка увлажнив его девичьими соками. Венди нежно застонала — ее голова заметалась по подушке, она попыталась свести ножки, но Питер не позволил ей этого сделать. Во сне она была так слаба и податлива... Впрочем, когда она проснется, шансов избежать заготовленной для нее участи у нее тоже не будет.

Питер склонился к ее киске, тихонько поводил по клитору кончиком языка, погладил стройную ножку, согнул ее в колене. Он прикасался губами то к ее мягким пухлым губкам, то к упруго пульсирующему розовому бутончику, слегка захватывая их ртом или скользя, теребя и легонько посасывая. Ее вкус смешался с его слюной и, казалось, проник ему в кровь, заставляя ее вскипеть, а его превращая в зверя, пусть пока ласкового и терпеливого, но требовательного и настойчивого. Девушка сладко и тонко постанывала, перебирая пальцами шелк наволочки на мягкой подушке и облизывая сохнущие от частого дыхания губки, пока ее незваный тайный гость изводил ее пылающую киску томительно-искусными ласками.

Вдоволь наигравшись с ее возбужденным цветочком и с упоением облизав губы, Питер приподнялся и стал медленно расстегивать пуговки на ее ночной сорочке. Застежка заканчивалась чуть пониже груди, и когда с последней «жемчужиной» было покончено, Питер сдвинул ткань и обнажил одну ее грудь — белую, упруго торчащую, пышную, с нежным, как бутон мелкой розы, соском. Он небрежно пощекотал эту красоту тыльной стороной пальцев, наблюдая, как Венди судорожно ловит воздух распахнувшимися губками, как подрагивают ее веки, окаймленные длинными темными ресницами, как вьются змеями по подушке ее роскошные каштановые локоны. Его рука стала настойчивее — она гладила, сжимала груди красавицы, умелые пальцы ловили соски, тянули, покручивали и легонько задевали их самыми кончиками. Питер склонился к ее ротику, стал целовать влажно, откровенно, но не напористо, позволяя ей уворачиваться и снова попадаться в ловушку его губ и языка. Ее дыхание сбилось, она пыталась что-то лепетать, но Питер поймал ее лицо за подбородок и на этот раз впился в ее ротик жадным, диким, необузданным поцелуем. Подобное он хотел бы проделать с ней отнюдь не языком и губами, но торопиться с такой прелестницей было бы ужасно обидно и глупо — следовало прежде довести и ее, и себя до полного изнеможения.

Питер чувствовал вкус волшебной пыли Динь у себя во рту. О, он был ни с чем несравним — сладкий, как нектар, пьянящий, как молодое вино, лишающий воли, как влага возбужденной девушки. Он даже представить себе боялся, что сейчас может сниться Венди, даже во сне так сладко отвечающей на его поцелуи. Она начала метаться под его руками и губами, как в агонии, но он сжал ее в объятьях, не давая вырваться. Он просунул руку ей под плечи, прижимая к себе, и продолжил ласкать ее чувственный сосочек, соблазнительно окаймленный тонкими кружевами по-девичьи целомудренной сорочки. Скромница выглядела такой беззащитной и невинной во сне, что его просто разрывали два необузданных желания — вечно ласкать ее, изводя себя неутолимой похотью, или трахнуть ее немедленно, сорвав все тормоза, грубо, бесстыдно и подло, пока она еще не проснулась. Его свободная рука скользнула к ее киске, выглядывающей из-под задранной сорочки, — он потер ее скользкий от нектара бутончик большим пальцем, а средний осторожно ввел в горячую обильно текущую щелку. Девушка беспокойно заерзала в его руках. Питер снова принялся целовать ее, глубоко погружая язык в ее жадный ротик, пока его пальцы изводили лаской ее соски и трахали ее девственную киску. Наконец Венди застонала так сладко, что он век бы был рад слушать эти нежные неконтролируемые звуки, но ему приходилось помнить о том, что он находится в доме ее родителей, поэтому необходимо было оставаться осторожным. Питер припал к ее губам и быстрее задвигал пальцами внутри своей страстной спящей любовницы. Венди выгнулась, то прижимаясь к его разгоряченному до предела телу, то словно пытаясь вырваться. Ее стройные ножки дрожали, то сжимая его руку, то бессильно расслабляясь, а бедра сладострастно двигались вверх-вниз, ускоряя ритм. Каким наслаждением было наблюдать ...  Читать дальше →

Показать комментарии (30)

Последние рассказы автора

наверх