Звезда поневоле

Страница: 1 из 13

И угораздило же её влипнуть в такую историю! Ведь сколько раз мать твердила: «Все мужики — козлы, на них никогда нельзя полагаться, все свои косяки ты будешь расхлёбывать сама!». Мать знала, о чём говорила — Валька много раз видела этих мужиков, говорливо-галантных за вечерней рюмкой и тихо крадущихся по утрам в сторону выходной двери. Все они были, как ей казалось, на одно лицо и отличались друг от друга только именами-отчествами, да ещё, может быть, цветом выглядывавших из-под пиджаков рукавов несвежих рубашек. Таким же был, видно, и её отец, если верить словам матери, — сама Валерия его не помнила, он куда-то сгинул на заре её туманной юности.

Пашка был совсем другим. Она познакомилась с ним на дискотеке, куда частенько ходила с подругой после школы. Подруга была бойкой, парни часто приглашали её на медленные танцы, — «пообжиматься», как она выражалась, но Валька, по большей части, стояла у стеночки, наблюдая за медленно кружащимися парами, или лихо отплясывала сама в гремящем водовороте рока. Вот так однажды она и подпирала стенку, когда вдруг он нарисовался прямо перед ней и пригласил на танец. Высокий, широкоплечий, с длинными светлыми волосами, студент престижного ВУЗа, что он в ней нашёл? Наверно, было всё-таки что-то, что не умели разглядеть другие парни, а, может быть, это был мимолётный каприз баловня судьбы, но она тогда почувствовала себя Золушкой, танцующей на балу с принцем, и это, видимо, так сказалось на ней, что Пашка в тот вечер больше не отходил, а после танцев пошёл провожать.

Тогда-то всё и началось. Валя была девушкой скромной и только через неделю позволила ему поцеловать себя, но он был настойчив, и постепенно, день за днём смелость его ласк росла, а сил на сопротивление у неё оставалось всё меньше. Время шло, и то, что казалось сначала невероятным, постепенно превращалось в неизбежное. Однажды, светлой июньской ночью, через неделю после выпускного бала её бастионы пали.

Не сказать, что их отношения после этого сильно изменились. Пашка по-прежнему был внимателен, нежен и заботлив. Но во взгляде его появилось выражение некоторого превосходства, чувство хозяина, что ли, возможно, умело скрываемое ранее. Встречались они обычно у него дома — отец его был в длительной командировке, а мать работала в смену. Встречались, любили друг друга, а после она торопилась домой, благо жили они недалеко. Он провожал её до дома, где её ждала мать, которая ворчливо спрашивала, где она пропадала, и хмуро приглашала к позднему ужину.

Мать, конечно, догадывалась, что с дочерью что-то происходит, но, кроме обычных сентенций об «этих мужиках» и банальных рекомендаций не забывать о предохранении, ничего ценного не изрекала, видимо, махнув на всё рукой. И всё-таки она оказалась права. Однажды они пришли к нему после дискотеки, разгорячённые зажигательными танцами и ощущением взаимной близости. Пашка достал из холодильника по бутылке заранее припасённого пива, нарезал сыр смешными ломтиками, и они принялись утолять жажду. На беду, пива оказалось несколько больше, чем следовало бы, а запас резинок неожиданно оказался исчерпан. Валька отправила было его в аптеку, но было уже поздновато, до единственной работающей аптеки надо было добираться минут пятнадцать, а день был, вроде, безопасный, и бдительность оставила её. Когда через неделю месячные не пришли, её охватила лёгкая паника, но прошло ещё полторы, прежде чем она решилась сообщить ему.

Его реакция поразила Валю. Вместо того, чтобы спокойно и деловито, как подобает мужчине, обсудить ситуацию, Павел впал в истерику, заявил, что семейная жизнь не входила в его ближайшие планы, что её проблемы — это её проблемы и даже договорился до того, что не уверен, что ребёнок — от него. Она хотела было возразить, что ещё не уверена в своей беременности, но последняя фраза настолько ошеломила её, что она разрыдалась, впервые, наверно, с тех пор, как закончилось её детство. Это привело его в некоторое замешательство, кажется, он пытался оправдаться, но она не слушала его лепет и, едва успокоившись, оделась и ушла, не прощаясь. Назавтра он звонил и извинялся; она выслушала его холодно, но трубку почему-то не повесила. Павел сказал, что надо идти к врачу и, если что, делать аборт. Это она знала и без него, но до смерти не хотелось идти в районную консультацию, где она была однажды, ещё девочкой-подростком, и где её обхамила толстая тётка-гинеколог.

«С паршивой овцы хоть шерсти клок», — мысленно произнесла она любимое материнское изречение и спросила его, готов ли он оплатить ей консультацию в частной клинике. Павел помялся и сказал, что с деньгами у него не очень, но рублей пятьсот или около того он, пожалуй, наскребёт. Так вот она и попала на приём к к. м. н. И. М. Воробьяненко из медицинского центра «Меломед».

В назначенный день Валя долго тёрла себя в душе, затем оделась с особой тщательностью и на негнущихся ногах отправилась на приём. Матери она ничего, конечно, не сказала, опасаясь, что та прибьёт её. Она загадала: если врача зовут Ириной Михайловной, то всё как-нибудь обойдётся, доктор найдёт причину задержки и вылечит её легко и недорого. В противном случае... О противном случае думать не хотелось, уж очень он был противным. Она поймала себя на мысленном каламбуре, от чего настроение слегка улучшилось, и как раз в это время подошла к входу в клинику.

В регистратуре её направили в кассу, затем выдали карту и велели идти в кабинет. Всё произошло довольно быстро, так что Валя так и не спросила, как зовут доктора. Она взглянула на карту и обомлела — врача звали Игорем Матвеевичем. Сказать, что это был шок — ничего не сказать. Даже Пашке она никогда не позволяла рассматривать себя «там», а тут какой-то незнакомый дядька, да ещё может и не старый, со своими страшными инструментами... Конечно, она слышала расхожие фразы о том, что у врачей пола нет и что они всё это видели тысячу раз, но у неё-то это был ПЕРВЫЙ раз! Валька даже подумала было отказаться от приёма, но деньги были уже уплачены, других как-то не намечалось, да и тянуть время ей не улыбалось, и пришлось ей, под пушечные удары своего сердца, постучать в ужасный кабинет.

— Войдите, — послышался густой бас из-за двери. Она открыла дверь и увидела стол, за которым сидел бородатый человек лет тридцати, в белом халате и шапочке. А рядом стояло то самое кресло...

— Присаживайтесь, — пророкотал доктор. Он взял у неё карту и начал задавать свои вопросы. Некоторые из них были ей не совсем понятны, другие вгоняли её в краску. Но, так или иначе, вопросы закончились, и, махнув рукой в сторону стоявшей у стены ширмы, врач предложил ей раздеться. Она покраснела в очередной раз и, сглотнув, тихо спросила: — Всё снимать?

— Вы можете остаться в платье, Валерия Ивановна, — прогудел доктор, — снимите всё ниже пояса и располагайтесь в кресле, — перед тем, как произнести её имя, Игорь Матвеевич сделал паузу, видимо, сверяясь с картой. Называя её, вчерашнюю школьницу, по имени-отчеству, он, казалось, издевается над ней. Валька порадовалась, что она пришла сюда в платье, а не в джинсах и может до последнего оставаться как бы одетой. Она медленно прошла за ширму, сняла босоножки, затем, отвернувшись, неохотно спустила трусики и, свернув, положила их на кушетку.

— Да, прошу прощения, Валерия Ивановна, забыл спросить, — доктор, казалось, был смущён. — Вы давно э-э... ходили по-маленькому?

Валька вспыхнула до корней волос. Кажется, сейчас ей придётся писать на глазах у этого мужлана! На беду, она действительно ощутила позыв в нижней части живота, хотя перед выходом из дома не забыла посетить известное место.

— Туалет здесь, — донёсся до неё голос ненавистного эскулапа. Он показал на незаметную дверь в углу кабинета. Валька подумала, что, пожалуй, была к нему несколько несправедлива. Она отправилась в указанном направлении и уже через три минуты вышла, готовая, наконец, к осмотру. С чувством обречённости устроилась в кресле и приподняла подол, а затем закрыла глаза, некстати вспомнив ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (16)

Последние рассказы автора

наверх