Звезда поневоле

Страница: 6 из 13

узнала видеокамеру. За штативом прятался неприятного вида светловолосый молодой человек в белом халате, он копался в своём агрегате, как будто не замечая вошедшую.

— Знакомьтесь, Валерия, — пробасил доктор из-за своего стола, — Александр Петрович — представитель Вашего спонсора и, по совместительству, — режиссёр и оператор фильма, о котором я Вам говорил. Прошу любить и жаловать.

Ни любить, ни даже жаловать этого типа Валька не хотела. Однако, контракт был подписан, и на некоторое время ей приходилось смириться с его обществом. Александр Петрович вылез из-за своей конструкции и улыбнулся ей:

— Очень приятно, можете называть меня Шура, — сказал он и протянул ей руку. Отвергнуть рукопожатие у неё не хватило духу. Да и, собственно, что она против него имела? Ведь он был просто нанят этим таинственным спонсором. Да и тот, фактически, дал ей возможность выйти из нелёгкого жизненного положения — ей следовало быть ему благодарной.

— Валя, — представилась она и пожала протянутую руку. Рука у нового знакомого была твёрдой, и это говорило в его пользу — Валька не любила юношей с безвольными влажными ладонями. Затем Шура извинился и вернулся к своей камере.

Игорь Матвеевич пригласил её присесть и задал несколько вопросов про её самочувствие и подготовку к операции. После этого он сказал, что перед операцией необходим небольшой осмотр и, указывая на кушетку в углу, попросил её раздеться.

Валя сделала два шага в заданном направлении и испуганно остановилась. Кушетка была отгорожена от двери ширмой, но из угла, где копошился со своей камерой Шура, просматривалась прекрасно. Она понимала, что рано или поздно ей предстоит оказаться обнажённой в его присутствии, но чтобы вот так, прямо сейчас исполнить для него стриптиз! Это было невыносимо. Она покраснела до ушей.

— Шура, Вы выйдете? — спросила она, потупившись.

Лучезарно улыбнувшись, Шура развёл руками.

— Думаю, нет, — произнёс он со всем возможным дружелюбием и тут же добавил: — я, Валя, сейчас Вам всё объясню. Видите ли, во-первых, в контракте у нас записано... — тут он, как фокусник, выхватил откуда-то из кармана листок бумаги и стал читать — ... так вот, в контракте записано, что съёмочный процесс начинается в день операции при поступлении пациентки в клинику и заканчивается при её выписке. И, далее, вот — в течение съёмочного процесса пациентка не вправе отказаться от съёмки, за исключением случая расторжения контракта, смотри пункт двенадцать точка три, ну, это неинтересно. Расторжение контракта, неустойка — это же не очень интересно, правда, Валя?

Валька была готова провалиться сквозь землю. Какого чёрта она не прочитала этот контракт? Весь, от корки до корки. Наверняка этот пункт можно было бы отменить или хотя бы смягчить какими-нибудь оговорками! Тем временем, Шура продолжал:

— Собственно, дело даже не в этом, точнее, не только в этом. Понимаете, мы ведь снимаем документальный фильм, и зритель не должен отвлекаться, скажем, на то, что Вы стесняетесь оператора. Больше того, он вообще не должен почувствовать, что Вы знаете о его, оператора, присутствии. Вот этой камеры — он ткнул пальцем в свой агрегат, — её нет, Вы о ней не догадываетесь и вообще не подозреваете о моём существовании. Вам надо вести себя именно так — как если бы меня здесь не было. Если Вы в процессе чем-нибудь покажете, что заметили камеру, кадр будет испорчен. И, вероятно, придётся его переснимать, если, конечно, это будет возможно, с медицинской точки зрения, — тут он кивнул на доктора, который, в продолжение этой тирады, сидел, откинувшись, в своём кресле и, казалось, наслаждался спектаклем.

— Так вот, — после короткой паузы снова начал Шура, — мы могли бы, в принципе, не снимать подготовку к осмотру. Ну, в смысле, раздевание. Но Вам надо привыкнуть к тому, что меня и вот этой камеры, — он опять показал пальцем в сторону своего аппарата, — здесь нет. Хотя Ваши глаза сообщают Вам, что есть. Так что считайте, что это сейчас — репетиция для всей съёмки. Вот так. Кстати, доктора стесняться можно, но не слишком сильно. Всё понятно?

Валька молча кивнула. Он был прав, этот Шура, но как это всё же было непросто — переступить через себя. Шура взял её за руку, и глядя прямо в глаза, медленно произнёс:

— Ещё раз. Меня здесь нет. Только ты и доктор, — и вернулся к штативу с камерой.

Острота ощущений немного притупилась. Валя повернулась к кушетке и стала медленно раздеваться. По причине тёплой летней погоды одежды на ней было немного — блузка, юбка, бюстгальтер и небольшие трусики-танга. Да ещё туфельки на каблуках, на которые при входе пришлось надеть бахилы. Она сняла туфельки, расстегнула блузку и освободилась от неё. Дальше надо было выбирать между лифчиком и юбкой. Немного подумав, она решила снять трусики под юбкой, а затем расстегнула юбку и положила её на кушетку. Затем ей пришло в голову, что снимать бюстгальтер, может быть, не нужно. Она вопросительно посмотрела на доктора, но тот сказал, что лучше будет снять. Теперь она была совсем голой, в присутствии двух молодых мужчин. Впрочем, нет, Шура не в счёт, вспомнила она, на его месте — пустое место. Это было забавно, она чуть-чуть улыбнулась и пошла в сторону Игоря Матвеевича.

Доктор выслушал её стетоскопом, осмотрел грудь, а затем натянул резиновые перчатки и пригласил на кресло. Она подумала, что сейчас её сокровенное местечко увидит этот Шура, с которым она знакома всего каких-нибудь полчаса и который, судя по всему, вовсе даже не медик, и с удивлением почувствовала, что, кажется, начинает возбуждаться. Шура был не в её стиле, и уж во всяком случае заводить с ним роман она не собиралась, но вот поди ж ты! Впрочем, все эти мысли промелькнули у неё в голове, не оставив следа на лице, и лишь опытный эскулап по виду увлажнившегося бутона и каким-то одному ему известным признакам понял, что девочка начинает заводиться. Однако, он был профессионал и ничего по этому поводу не сказал. Что же касается Шуры, тому было явно не до созерцания девичьих прелестей — он сражался со сложной зарубежной техникой и, кажется, одерживал победу.

С гинекологическим креслом, сакраментальным орудием унижения женщин, Валька уже была знакома. Игорь Матвеевич постелил пелёнку и предложил ей устраиваться поудобнее. Легко сказать — попробуй тут удобно устроиться, когда в твою раскрытую промежность пялятся два малознакомых мужика. Ей очень хотелось прикрыться, но памятуя о возможной пересъёмке испорченного кадра, она пересилила себя и положила ноги на подколенники. Доктор попросил её придвинуться поближе и начал осмотр. Впрочем, этот этап, к её облегчению, продлился недолго. Видимо, основные данные у доктора уже были, и он хотел лишь убедиться, что пациентка в добром здравии. Закончив с осмотром, он стянул перчатки и сказал:

— Ну, что ж, Валерия, как я вижу, у Вас всё в порядке, анализы хорошие, так что противопоказаний к операции нет. Я буду проводить операцию, а ассистировать будет доктор Фунтов — наш анестезиолог. Семён Михайлович будет немного позже, а пока мы проведём подготовку к операции. Накиньте халатик, — Игорь Матвеевич махнул рукой в сторону стеллажа со стопкой явно неновой голубой одежды, — и проходите в процедурную. — Он подошел к боковой двери и открыл её своим ключом.

Валя спустилась с кресла, подошла к стеллажу и взяла в руки верхний халат. Его затрапезный вид ей, определённо, не нравился, но остальные выглядели не лучше — не голой же идти, в конце концов. Натянув халатик на плечи и слегка запахнув его спереди, она последовала за врачом. Шура со своим агрегатом проследовал за ними. Она хотела было протестовать, но поняла, что это бесполезно.

Закрыв дверь, Игорь Матвеевич попросил её лечь на кушетку и достал бритву. Валька поняла, что ей предстоит новое испытание — бритьё лобка. «Зря я всё-таки не побрилась сама», — запоздало подумала она.

До сих пор ей никогда не приходилось брить волосы на своём животе и между ногами. Пашке нравилось во время ...  Читать дальше →

Показать комментарии (16)

Последние рассказы автора

наверх