Наказание Сисястика

Страница: 6 из 11

кралась по коже рук, шейки и грудям. Сисястик, тяжело дыша, смотрела на меня туманными от похоти глазами.

— Иди сюда, — хриплым шепотом позвал я, отходя к столу.

Сисястик тяжело поднялась на четвереньки, чуть постояла, набираясь сил, от чего налитые груди её волнительно покачивались, словно разглядывая пол сосочками, потом выпрямилась и, держа скованные руки перед собой, так чтобы сблизить локтями своё богатство, на коленях поползла к столу. По губам её блуждала ошалевшая полуулыбка, глаза смотрели мне в грудь. Девушка послушно устроилась у моих ног и спросила:

— Куда мне смотреть, Павел Павлович?

— В глаза мне. И не смей опускать взгляда.

Сисястик послушно подняла лучистые лисьи глаза, все в размазанной туши. Я соскользнул на корточки, так что волшебные груди оказались прямо напротив меня. С минуту я заворожено наблюдал их движения при дыхании девушки — как на вдохе сосочки приподнимаются, готовые посмотреть мне в глаза, и опускаются при выдохе, будто не посмев это сделать. Я смотрел, как иссякают текущие полукружьями грудей струйки крови. Почему-то они текли только по коже, не касаясь ореолов и сосков. Я нежно взял правую грудь Сисястика и приподнял на ладони, направив сосок себе в лицо. Подняв стек, направил его и мелко затряс, так что лопатка подняла ветерок. Сосочек среагировал, налившись, поднявшись, вытянувшись. Постепенно приблизив стек, быстро-быстро пошлёпал сосок вверх-вниз. Отпустил правую грудь, взял в руку левую, не удержался и приник губами к нежной прохладной кожице ореола, втянул твёрдый сосочек в рот, прошелся по нему языком, чуть прикусил, облизал ореолу, с тихим стоном отпрянул и вновь поиграл с грудкой лопаточкой стека. Намоченный, сосочек отреагировал на изысканную ласку ещё более бурно. Почувствовав, что вот-вот кончу в штаны, я положил обе груди себе на сгиб руки, немного пошлёпал их, доверчиво расслабившиеся, стеком, поворошил, как шарики с желе, и отпустил. Поднялся, вернулся на своё место.

Сисястик осталась стоять на коленях, сблизив груди вытянутыми вниз руками, и с трепетной улыбкой ждала распоряжений.

— Займи своё место, — приказал я, указав между своих ног.

Сисястик послушно засеменила ко мне на коленочках, груди её мило раскачивались.

— Рассказывай про клуб.

— Что мой господин хочет услышать?

— Ты врала про день рожденья. Может, и был день рожденья, но вы пошли в клуб не отмечать, а мужиков снимать.

— Вы правы, господин. Мои подруги такие же шлюхи, как я. Мы пошли снимать мужиков.

— Сколько вас было?

— Трое.

Я несильно ударил её ладонью по щеке:

— Четверо или пятеро!

— Пятеро! Я забыла про Ленусика и Зою. Мы все очень непристойно оделись. Мой наряд вы видели. Сонечка, наша именинница, надела длинное плаье с разрезом по ноге до самой талии и огромным декольте — сиськи у неё намного больше моих, размера восьмого, но и сама она толще, правда с тонкой талией, «песочные часы», моему господину она бы понравилась. Кира надела блестящие шоритки, врезавшиеся в пиздёшку и оставлявшие голыми подягодичные складочки, и топик, который специально так обрезала, чтоб он не скрывал нижние полукружья грудей. Ленусик была в абсолютно прозрачном длинном, в пол, золотом платье, разумеется, без белья под ним. А Зоя вообще пришла голой, на ней подружка нарисовала голубой хитон — через одно плечо и, типа, короткая юбочка на полпопы, — и трусики. Но всем было видно, что она голая, и пиздёшка её вся навыворот. Мы напились пьяные и очень развратно вели себя на танцполе. Мы оглаживали свои тела, трясли сиськами и попками, жамкали и целовали друг друга, чтоб соблазнить мужчин. Зоя, она у нас гимнастка, постоянно вертикальный шпагат махала, чтоб пизду всем продемонстрировать. Сонечка глубоко наклонялась, и сиськи её наружу вываливались; она танцевала, будто не заметив этого, а потом начинала громко «Ой!» кричать, чтоб все, кто ещё не видел, непременно посмотрели, и засовывала сиськи обратно в декольте, а через две минуты вываливала их снова. Про Киру и говорить нечего — титечки её постоянно из-под топика выглядывали и прятались, выглядывали и прятались. Ленусик просто в луче прожектора танцевала — словно голая, только золотом облитая. А я наглаживала себя да другим девчонкам тело подставляла, чтоб тоже наглаживали. Ну и, конечно, об мужиков сиськами тёрлась, типа как случайно. В общем, сняли мы себе по два жеребца и помчались по домам...

Я схватил Сисястика снизу за лицо, выпятив ей и без того пухлые губы, и начал шлёпать по ним стеком:

— Опять врёшь! Зачем врёшь? Ты говорила, что до утра в клубе крутила! Значит, там и трахалась! В клубе трахалась? В клубе? Отвечай!

— Да, мой господин! Простите врунью! — шепелявила она сквозь вдавленные щёки и удары стека.

— Что «да», блядища?!

— В клубе трахалась! Прямо в клубе!

— Ебали тебя там, да?

— Всю выебали! Все дырочки!

Шлёпнув её напоследок по губам особенно смачно, я отстранился:

— Рассказывай.

Сисястик опустила глаза долу и собралась с мыслями.

— Мы танцевали, танцевали, парни к нам так и липли. Но как узнать, кто из них достоин наших тел? Сначала хотели «голенькое солнышко» организовать — ну, старая забава, девки становятся головами в круг, жопами наружу, и любой желающий может подойти и впердолить, — но нас секьюрити разогнали. Тогда Зойка придумала, чтоб мы стали «сортирными шлюхами». Мы пошли в мужской туалет, заголились там и стали оценивать члены мужчин, которые писали в писсуары. В кабинки тоже заглядывали. Смешно, но мужчины очень стеснялись, прятали свои хуишки, отворачивались и всячески нас избегали. Тогда мы стали предлагать подержать, пока они будут мочиться. Некоторые соглашались, но у них сразу вставал, и мочиться они не могли, а пузырь-то распирает — вот они нас и материли. Потом про нас слух прошёл, и в туалет повалили озабоченные подростки. Мы радостно на них накинулись, и зря — пыхтит над тобой такой, мелкочленный, ты его вообще в себе не ощущаешь, тебе бы бежать, нормального искать, ан нет, терпи, пока не кончит. В общем, мы быстро, члена через три-четыре, разочаровались. Только Сонечку ждать пришлось — её подростки толпой во все дыры ебали, она же грудастая. Тогда Ленусик, гений, придумала «турникет». Голые, мы рядком встали на четвереньки поперёк туалетного предбанника. Чтобы между нами пройти мужчины должны были член одной из нас в рот вставить, а чтобы выйти — в пизду или жопку, по выбору, иначе мы руки растопыривали и не пропускали. Таким образом, мы минут за сорок всех мужиков в клубе перепробовали и выбрали каждая себе по нраву. Навели красоту и пошли в зал. Разбрелись все, и начали выбранные нами мужики девок драть: Киру — на столике, трусики в сторону сдвинув, а грудки сами при фрикциях из-под топика выпрыгивали; Ленусика — раком за колонной, разорвав на жопе роскошное её прозрачное платье; Зойку — в клетке «гоу-гоу», благо, одежда на ней была только нарисована, да и та от пота почти смылась, а Сонечку так вообще — в скворечнике ди-джея, она из окошка сиськи вывалила и стонала, как лось в гон. Я же своего жеребца за стойкой бара обнаружила, он кокс колой запивал. Подкравшись, я замурлыкала, начала ему ширинку гладить и в глаза снизу заглядывать. Он морщился и меня отталкивал. Тогда я смахнула перед ним стаканы на пол, чем привлекла общее внимание, легла прямо на барную стойку, юбку закатала до поясницы и трусики в сторону сдвинула. Постанывать начала, и жопкой подмахивать, пиздёшкой прямо перед его лицом, чтоб пахло по-пикантнее. Жеребец же мой всё морщится, и носом крутит. Народ вокруг галдит, свистит на него, ему куда от позора деваться? Некуда. Вздохнул он, член, на колбасу похожий, извлёк, по вульве моей мясистой повозил, и задвинул чуть не в матку. Народ загалдел, засвистел приветственно, по плечам его хлопать стали. «Ва-ся! Ва-ся!» — кричат. Я — знай, стонаю, чуть сознание не теряя от хуя его огромного. Тут бармен возбудился. Подбежал и давай мне сиськи мять и целовать ...  Читать дальше →

Показать комментарии (8)

Последние рассказы автора

наверх