Сиреневый туман

Страница: 8 из 9

Анечка почувствовала, что ее накрывает волной неподконтрольного ей состояния. Шершавые яйца Расула Анваровича плющили ее мокрую, горящую промежность, словно, объясняя ей, что так и должно быть. Ее надо долбить, иметь, распалять, растрахивать, заставлять стонать и терять разум. С каждым движением ей хотелось, извиваясь, все тяжелей и плотней впечатываться клитором в его заросший лобок, в густую дорожку от паха до пупка. И в какой-то момент оттуда, снизу, выросла обжигающе-горячая судорога и огненными мурашками выстрелила-растеклась по каждой клеточке ее тела, до кончиков пальцев на ногах, сгибая ее пополам. Расул Анварович увидел, что она кончает, ахая, согнувшись, дергаясь, уткнувшись головой ему в ключицу. Это зрелище он не должен был пропустить — то, ради чего вообще все. В его возрасте было особенным удовольствием и предметом гордости заманить, развратить, распалить и довести до исступления юную, упругую самку. С нежностью и превосходством ощущать, что это все сделал он, и ей теперь некуда отступать. Он со всей силы оттянул за волосы ее голову, запрокинув назад, так, чтобы видеть ее лицо, искаженное пароксизмами страсти, мучительно-бесконтрольно изгибающееся тело, вздрагивающие распаленные соски... Она билась на нем птицей, вскрикивая и щедро поливая его ляжки юным соком. Внутри у нее стало немыслимо горячо и узко, судорожно запульсировало, сильно сжимая его член...

Он почувствовал, что если не остановится, то кончит сию минуту, прямо в нее. Остатки разума подсказывали, что для этого она слишком юна и беззащитна. И нереальным усилием воли он стащил ее с себя, все еще бьющуюся в судорогах оргазма. Придерживал руками, с трудом переводя дыхание, едва сдерживаясь. Надо подумать о налогах, тогда сразу все опустится. Но почему-то эта мысль не показалась ему смешной. Тело хотело только одного — удовольствия разрядки. Он еще жестче вцепился в ее попку, попадая пальцами между подушечками. И понял.

— Ложись! — Быстро уложил ее плашмя на диван лицом в подлокотник, слегка раздвинув ноги, сел на них, крепко зафиксировав своим весом, упираясь обнаженной головкой в мокрую, все еще пульсирующую вагинку. Провел руками по мускулистой спине, оглаживая, массируя, лаская, скользнул руками под тело, помассировал маленькие грудки, упругий, сжимающийся животик, добрался до попки, сминая и массируя ягодицы. Постепенно его пальцы приблизились к маленькой темной дырочке. Он нажал на вход, ощущая сопротивление. Аня дернулась и застонала. Безвольной куклой лежала она лицом вниз, только что пережив первый в своей жизни мощнейший оргазм. Её потряхивало от удовольствия, тело наполняла сладкая истома, слезы благодарности наворачивались на глаза. И то, что Расул Анварович делал с ней, было уже лишним. И даже пугающе лишним. Она поняла, куда он клонит и напряглась. Сопротивляться и отказываться было бесполезно: слишком жестко она его спровоцировала, слишком многое позволила. Слишком сильно был он распален сейчас, и все-таки верх брало любопытство. Что будет, а? Они с Зямой уже успели полазить в порнушке, насмотреться всякого интересного, и Аня со стороны представляла, как это бывает, наслушалась секретных разговоров девчонок. Но сама была совсем не готова.

— Значит, ты уже н"е д"евочка? — Настырно массируя ее ягодицы, спросил Расул. — Когда успэла?

— Успела. — Коротко ответила Анечка. Пришло время — и успела. Ей нравилось ходить вместе с ним по улице. Они с Владиком были почти одного роста, светловолосые и голубоглазые, подтянутые, спортивные, словно потерявшиеся в детстве близнецы. Только он — чуть старше и опытнее. Его пристальные взгляды заставляли смущаться и опускать глаза. Он ждал, чего-то ждал от нее, но ей не хотелось об этом думать. Они дышали в одном ритме, словно тандем-велосипедисты, и ей казалось, что это навсегда, и иначе быть не может. Они слушали одну музыку на двоих, половиня наушники, держась за руки, чтоб не расставаться в толпе. Земля звенела под ногами мартовской капелью, вихрилась апрельскими ветрами, кругом были его друзья, ее подруги, ее выпускной класс и его спортивная карьера. Бесконечное головокружение, ночные звонки, бессонные мечты и пересохшие губы. Нежные, жаркие поцелуи, нескромные руки и томное желание познать большее... И однажды после вечеринки они поехали в чью-то пустую квартиру. Анюта была под хмельком, и мало, что помнила. Какую-то возню с одеждой, его уговоры-бормотание, ее слабое сопротивление, смутный жар желания, торопливые фрикции, легкую боль — и облегчение в конце. От того, что умудрился вовремя из нее выскочить, обкончав промежность. Проснувшись и протрезвев, она молилась только о том, чтобы не залететь, купила тест. Пронесло! Но с тех пор она боялась оставаться с ним наедине. И он на кого-то там переключился, а тут начались экзамены, и стало не до этого. Её почти сломила тоска по их отношениям. Она запомнила жар удовольствия, язык во рту, шарящие по ее телу руки, горячий фонтанчик в промежности. Время от времени, просыпаясь по утрам, она поглаживала в сладкой истоме свое оформившееся, повзрослевшее тело. Гладила пальчиком между губок, трогала сосочки, пытаясь вызвать те, приятные, но смутные ощущения. И этот Расул со своими бешеными, алчущими взглядами, припечатывавшими ее к стенке... Сегодня конкретно снесло крышу.

— А здэс? — Пальцы Расула стекли в морщинку между ягодиц, в самую интимную глубь, уперлись в испуганно сжавшийся анус.

— Не надо! — Промычала Анечка, уткнувшись в диванную подушку. Она понимала, что он хочет сделать с ней что-то нехорошее, неправильное, мучительное. Но что-то говорило ей, что она сама виновата в ситуации, и теперь надо идти до конца.

Расул Анварович раздвинул ягодицы, удивляясь нежности ее кожи. Инстинкт охотника манил его туда, в самую порочную глубь, к запретным наслаждениям, к привычному разврату. Он смочил слюной средний палец, нажал на узкую точку маленького ануса, преодолевая мучительное напряжение.

Попка была девственная. Он это понял по сопротивлению жестких мышц, не желающих впускать даже палец. Не хотелось раздирать их насильно. Он привык к хорошо разработанной, подготовленной заднице. Эта узенькая малышка восхищала и одновременно раздражала его своей неопытностью. Хотелось уже дать понять, кто здесь хозяин ситуации. Научить подчиняться и получать удовольствие от подчинения. Это прямая обязанность женщины. И прямая обязанность шлюхи в постели. А в том, что он должен подчинить девчонку, у него не оставалось сомнения. Развратить, раздразнить эту беленькую упругую попку, приучить получать натужное страдальческое удовольствие, сделать покорной, виноватой и зависимой от него. Расула аж передернуло. Он представил, как будет бегать она к нему по графику. По его графику. Ждать, молить, просить, отдаваться со всем жаром, безоглядно. Страстно и послушно выполнять все его желания и прихоти. Фантазия разыгралась, вдруг хлестнув через края. Он представил себе их будущий секс — жестокий, страстный, бесконечно разнообразный. Он использует это упругое юное тело, эту восхитительную трогательную неопытность, на полную катушку. Позволит себе, наконец-то все, о чем даже и не мечтал. У нее просто не останется выбора: ведь, она будет подчинена им навеки, без обратного пути. А когда она надоест ему — о, наверное, не скоро, но все же — он подарит ее кому-нибудь из своих друзей и партнеров по бизнесу. Готовую, горячую, развращенную маленькую сучку. Красная пелена застила глаза. Некогда возиться с узкой дыркой. Все еще будет. Пока надо достичь удовольствия побыстрее. Расул быстро перевернул Анечку на спину, словно безвольную куклу, заглянул в покорные, испуганные глаза, грубо и торопливо толкаясь, оседлал девичью грудку, прижав ягодицами торчащие соски, хрипло скомандовал:

«Покажи язык! Ну! Как ты н"ачала это дэлать!»

Он был тяжелым, нарочито грубым, и Аня понимала, что его это заводит. Но сама лишь мечтала о том, чтоб скорее закончился этот нервный фарс. Однако, любопытство и чувство собственной власти над мужчиной взяло верх. Она судорожно вздохнула ...  Читать дальше →

Показать комментарии (43)

Последние рассказы автора

наверх