Белый ангел — чёрный демон

Страница: 8 из 30

тянулась увесистая цепь, которая всё время оттягивала ошейник и душила меня.

Не знаю, сколько времени я просидела в этой камере. Но однажды туда вошел молодой красивый мужчина в черном камзоле и высоких кожаных сапогах. В руках он держал тонкий хлыстик с резиновым лепестком на конце. Он сразу же хлестнул меня по груди этим хлыстиком и приказал опуститься на колени. Я безропотно выполнила приказ и даже опустила вниз голову.

Мужчина долго меня рассматривал со всех сторон, но, ничего не сказав, быстро вышел. Но скоро в камеру вошла высокая полная женщина. У меня мороз пробежал по коже, когда я увидела её лицо. Оно было всё испещрено следами от оспы, глаза маленькие, а взгляд такой злой, что я не смогла его выдержать и отвернулась.

Эта бабища быстро подошла ко мне вплотную и с размаху отвесила сильную пощечину.

— Смотреть на меня, дрянь! — проорала она противным низким голосом и ударила меня еще раз.

Потом еще и еще. Удары сыпались один за другим, а я не могла даже защититься от её рук. Слезы лились ручьем, но бабищу это только распаляло, и она продолжала бить меня всё сильнее. Из носа текла кровь, губы были разбиты, щеки горели, а она всё меня била и при этом громко ржала, наслаждаясь своей властью.

— Хватит! — вдруг услышала я голос, — Кузнец ждет. Тащи её наверх.

— Как скажете, Хозяин, — прохрипела бабища и поволокла меня из камеры.

Перед тем, как вывести во двор, мне на голову надели мешок из грубой мешковины. Я ничего не видела. Только было слышно, как стучит молоток о наковальню. Вдруг я услышала душераздирающий крик, а за ним снова раздалось громкое ржание бабищи.

— Следующую давайте, — крикнул мужской голос.

Меня подхватили и опустили на колени, прижав грудью к бревну. Потом сняли кожаный ошейник и тут же на его место надели железный. Застучал молоток, и вскоре обруч крепко сжал моё горло. Кузнец немного постучал по нему молоткрм, и мне стало легче. Ошейник принял очертания шеи.

Когда меня поставили на ноги, я почувствовала тяжесть от этого рабского железа. Я снова заплакала, но никому уже не было до этого дела. А меня снова куда-то потащили, только сначала сняли с ног кандалы и освободили руки.

Когда с головы сдернули мешок, я поняла, что нахожусь в общем бараке. Рядом со мной лежала, свернувшись, как котенок, темнокожая девочка. На ней почти ничего не было из одежды, а на бедре горел сильный ожог. Потом я узнала, что это личное клеймо хозяина, и что скоро и мне поставят такое же, только на левую грудь.

— Но у тебя нет клейма, — перебил девушку Горн.

— Верно, господин, — улыбнулась рабыня, — Граф по какой-то причине оттягивал клеймение. Но это было еще хуже.

— Почему? — удивился юноша.

— Когда ты постоянно ждешь этого и видишь, какие мучения испытывают другие, начинаешь испытывать мучения душевные. Так недолго сойти с ума. И рабыни на тебя косо смотрят, шушукаются меж собой, что ты особенная. А тут еще у какой-нибудь дурёхи фантазии появляются. Мол, хозяин хочет эту рабыню отпустить. А там и дальше: денег даст, мужа хорошего найдет.

— А граф Лазар хоть раз кого-нибудь отпускал? — криво усмехнувшись, спросил Горн.

— Я не припомню такого, — пожала плечами Ливия, — Но бывали случаи, когда рабы просто исчезали. Сегодня вечером он сидит вместе со всеми в бараке на цепи, а утром его и след простыл.

Они еще долго сидели, глядя на огонь, и молчали, думая о своем.

— Пора спать, — наконец, сказал Горн, — Завтра много дел.

— Да, господин, — Ливия прижалась щекой к ноге хозяина.

— Ночь холодная, — задумчиво проговорил юноша, — Я хочу, чтобы ты погрела меня в постели.

— Да, господин, — девушка вскочила на ноги, — Я сейчас приготовлю.

— Приготовь, рабыня, и жди меня, — улыбнулся молодой человек, — Я скоро приду.

За окном буря разыгралась с новой силой, но для Горна и Ливии это уже не имело никакого значения. Они были вместе, и любые невзгоды им были нипочем.

ЕЩЕ ОДИН БЕГЛЕЦ

Был поздний вечер. Дождь нудно стучал по крыше. Кулл лежал на своём топчане, тупо уставившись в потолок лачуги. Рана на плече еще давала себя знать, но он уже свыкся с болью и почти не замечал её. Его мысли были заняты другим. Сегодня Кулл был вызван к хозяину. Поведение господина немного удивило раба. Граф осведомился о самочувствии, а потом пустился в пространные рассуждения, смысл которых так и остался загадкой для великана.

Еще и еще раз он прокручивал в памяти слова, услышанные в кабинете его повелителя, но никак не мог понять, к чему тот клонит. На первый взгляд он забыл о промахе своего слуги. Но так мог думать лишь тот, кто не знал Лазара так хорошо, как знал его Кулл. Граф никогда и никому не прощал даже малейших ошибок.

В памяти внезапно всплыла одна незначительная фраза. Хозяин сказал, что его верный раб, быть может, устал, и пора подумать о покое. Что это значило, можно было только догадываться, но у Кулла были на этот счет самые пасмурные мысли.

Из-за шума усилившегося дождя он не услышал, как приоткрылась дверь. Только когда чья-то тень скользнула по стене, раб повернул голову. В тусклом пламени свечи, горевшей на столе, он различил маленькую фигурку Ми. Кулл заметил, как девушку била мелкая нервная дрожь.

— Что с тобой? — удивленно спросил он, — Чего дрожишь?

— Я... , — рабыня сделала робкий шажок в сторону лежанки, — Господин! Я...

— Что это значит? — Кулл схватил девушку за плечи, — Что еще ты натворила?

На руках и ногах рабыни глухо скрежетали тяжелые оковы, вместо обычного платья на ней было надето холщевое полотно, представлявшее обычную широкую полосу с дыркой посередине. Вместо пояса талию стягивал матерчатый передник. Неизменным остался только клетчатый платок.

— За что тебя заковали? — более мягко спросил Кулл, прижав девушку к своей груди.

— О, господин, — прошептала она, — Хозяин не объясняет своих поступков. Но не волнуйтесь за меня. Может быть, всё обойдется.

Ми подняла голову, и Кулл прочитал в её взгляде плохо скрываемую тревогу.

— Господин, — совладав с собой, уже более уверенно проговорила рабыня, — Вам нужно бежать.

— Почему? — прохрипел раб.

— Сегодня я прислуживала хозяину за обедом, — немного волнуясь, начала она, — У него был Кларо. Он, конечно, не сидел за столом, а стоял рядом. Хозяин приказал, чтобы он покончил с Вами сегодня ночью. Я невольно ахнула, и хозяин отправил меня на конюшню. Кларо всыпал мне десять плетей и заковал.

— Мерзавец! — взвыл гигант, сжимая в ярости кулаки, — Я разорву его на куски!

— Ваша рана, — Ми осторожно дотронулась до плеча, — Она еще не зажила. А Кларо здоровый и очень сильный. Вам надо уходить.

— А отдуваться будешь ты, малышка, — с кривой усмешкой ответил Кулл, — Мне даже противно думать, что они с тобой сделают.

— Ну, высекут, — пожала плечами рабыня, — Ну, отдадут на ночь солдатам. Но я останусь жива. А вот что будет с Вами, господин? Если Кларо Вас убьет, то и мне жить незачем. Бегите! Может, спасетесь. А я буду молиться за Вас.

— Не могу я оставить тебя здесь на съедение этим гиенам! — раб снова схватил девушку за плечи.

— Торопитесь, — настаивала на своем негритянка, — Скоро полночь. Кларо не будет ждать.

Кулл зарычал, как раненый лев. Он, как никто другой, знал, что маленькая рабыня права. Кларо давно искал повод, чтобы избавиться от ненавистного соперника. Что могли делить между собой два раба, никто не знал. Но среди челяди упорно ходили самые невероятные слухи, одним из которых было то, что Кларо когда-то увел у Кулла любовницу. Куда потом делась эта рабыня, никто уверенно сказать не мог, но многие утверждали, что после этого случая эти рабы только и искали случай, чтобы проломить друг другу голову.

Ми сама начала спешно складывать в небольшой брезентовый мешок пожитки Кулла. Потом, оглядевшись по сторонам, она вынула из-под передника кинжал.

— Возьмите, господин, — тихо сказала ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх