Перед рассветом

Страница: 5 из 27

залились веселым звонким смехом. Юноша помог Зизи собрать осколки этой злосчастной тарелки, а потом долго сидел на кухне и слушал рассказы рабыни о далекой стране, где она родилась, о том, как её вместе с другими девушками украли разбойники, о том, как на невольничьем рынке её, умиравшую от голода, купил отец и привел в этот дом.

Крис слушал маленькую мулатку и удивлялся, какой же хорошей и милой может оказаться простая рабыня. Может быть, именно тогда он и решил, когда подрастет, бороться с рабством. Ведь кто-то должен начать эту борьбу! Так пускай же этим человеком будет Кристофер Норт.

***

Был ранний вечер, когда «Юнона» вошла в маленькую бухту и встала у деревянного причала. Капитан Бросс, как только перекинули сходни, в сопровождении боцмана отправился к коменданту порта. Элен, переодевшись не без помощи своих новых рабынь в строгое женское платье, сошла на пирс, мощеный булыжниками, и села в простенькую карету, уже поджидавшую её неподалеку. С собой она взяла только Дану, а двум другим служанкам приказала дождаться капитана.

Экипаж, запряженный четверкой резвых лошадок, поехал по узким темным улочкам, с обеих сторон застроенным высокими каменными оградами, но вскоре вынырнул на залитую лунным светом дорогу и понесся, увозя пассажирок дальше от города.

Что это был за порт, и в какой город они прибыли, Дана, конечно, не знала, но поняла, что жилище госпожи Элен располагается далеко от каменных лабиринтов. Девушка, украдкой отодвинув занавеску, разглядывала проносившиеся мимо неё пейзажи.

— Закрой! — госпожа легко стукнула рабыню по руке своим хлыстиком, — Нечего глазеть по сторонам.

— Слушаюсь, госпожа, — потирая руку, пискнула девушка.

— Проголодалась? — Элен повернулась к негритянке и погладила её по волосам, — Ты что притихла? Я же не сильно ударила.

— Не сильно, госпожа, — согласилась Дана, — Но немножко больно.

— Так как насчет голода? — переспросила женщина.

— Немного пить хочется, госпожа Элен, — созналась рабыня.

Хозяйка вытащила из корзины с припасами глиняную бутылку и протянула служанке. Потом дала ей два оловянных стаканчика.

— И мне плесни, — попросила она.

В бутылке оказалось кисловатое вино. Дана уже знала, что это такое. Она не раз пила его на корабле вместе с госпожой. Матросы предлагали девушке ром, но Элен запретила им издеваться над рабынями, а однажды даже ударила одного из наиболее ретивых по щеке.

Краем глаза Дана вдруг заметила, как её госпожа помрачнела. Глаза её заблестели от слез, и Элен отвернулась к окну. Рабыня, не понимая настроения своей хозяйки, подумала, что чем-то расстроила её. Осторожно тронув женщину за локоть, она приблизилась к самому её уху и прошептала:

— Госпожа, что с Вами? Если я обидела Вас, то накажите меня.

— Нет-нет, девочка, — встрепенулась Элен, словно очнувшись ото сна, — Я просто вспомнила кое-что.

Она нежно обняла рабыню за плечи и поцеловала в лоб.

После того, как её с Марой и Тиной вытащили из вонючего трюма пиратского фрегата, Дана была довольна своим положением. Девушек отмыли, подлечили их раны, накормили хорошей пищей. Даже одели в простенькие, но тоже красивые платьица. Работать много не заставляли, не кричали и не били их. Лишь однажды, когда Тина, поскользнувшись, разбила фарфоровую пудреницу, госпожа Элен отчитала девушку за нерадивость, но потом быстро успокоилась, а боцмана заставила ползать на четвереньках, вытирая лужу, ставшую причиной этого инцидента.

Иногда в спокойную и ясную погоду Элен выводила своих рабынь подышать свежим морским воздухом. Они усаживались на кормовой надстройке и подолгу болтали. Девушки рассказывали своей новой хозяйке, как они жили в родной деревне, как пришли бандиты и увезли их.

Однажды во время такого рассказа нервы Тины не выдержали, и она расплакалась, снова вспомнив весь ужас случившегося. Госпожа по-матерински обняла бедняжку и, прижав к своей груди, гладила её по голове до тех пор, пока девушка не успокоилась.

Дана вдруг вспомнила, как ласкала её мать, когда девочка, испугавшись чего-то, заливалась слезами. Тогда она ложилась рядом с дочерью и тоже гладила её по головке до тех пор, пока та не засыпала.

Во время одной из таких прогулок Элен спросила девушек о родителях. С Тиной было всё ясно. Её мать погибла от рук пиратов, поэтому вопрос предназначался сестрам. Мара, подумав немного, выпрямила спину и с гордостью рассказала об отце.

— А где ваша мать? — спросила женщина.

— Наша мама, — вступила в разговор Дана, — погибла, когда мне было десять лет.

— Погибла? — переспросила хозяйка.

— Наша мама была воином племени, — пояснила девушка, — Это странно звучит, но именно так и было. Мама была очень красивой и сильной. Она умела обращаться с оружием: метко стреляла из лука, метала ножи и дротики, хорошо дралась на мечах. Однажды на нашу деревню напало дикое племя, которое жило в джунглях. Мужчины, возвращавшиеся с охоты, вовремя заметили в ближнем лесу много воинов с копьями и луками. Они подняли тревогу, и когда дикари напали на нас, то встретили достойный отпор. Мама встала во главе нашего войска. Битва продолжалась до вечера, и, если бы не подоспела помощь из соседнего селения, нас бы всех убили или увели в рабство. В этом сражении и погибла наша мама.

Девушка замолчала и прижалась щекой к сестре. Но госпожа Элен к своему удивлению не увидела слез в глазах маленькой негритянки. Дана была грустной, но не плаксой, что нельзя было сказать о Маре. Старшая сестра разрыдалась и попросила позволения уйти в каюту. До самого вечера она сидела, забившись в угол маленькой комнатки, отведенной девушкам под спальню. Но на следующее утро рабыня была такой, как прежде.

Этот случай и всплыл в памяти Элен, пока они ехали к усадьбе. Женщина вдруг вспомнила, как много лет назад, когда она сама была еще неуклюжей девочкой, в их дом, стоявший на отшибе, ворвались грабители. Старый слуга Джошуа успел поднять шум, но был убит ножом в спину одним из налетчиков. Алан выскочил из своей спальни, держа в руке шпагу. Завязалась драка. Когда всё закончилось, Элен, осторожно выбравшись из маленькой кладовой, где пряталась всё это время, увидела страшную картину: на полу в луже крови лежал отец с пробитой головой, а рядом с ним, скорчившись в неестественной позе, вся белая и растрепанная лежала мать, сжимая в руке мушкет, из которого так и не успела выстрелить.

— Вот так, сестренка, — услышала девочка голос брата, — Теперь мы с тобой остались совсем одни.

— Сколько тебе лет? — немного успокоившись, спросила Элен служанку.

— Восемнадцать, госпожа, — улыбнулась Дана, увидев, что её хозяйка пришла в себя.

— А твоей сестре?

— Недавно исполнилось двадцать, госпожа. А Тине — девятнадцать, — не дожидаясь очередного вопроса, выпалила рабыня.

— Значит, ты — самая младшая? — женщина натянуто улыбнулась.

— Да, госпожа Элен, — Дана тоже изобразила улыбку, — Но я — сильная. Я могу всё делать сама.

— Да-да, сама, — успокоила её Элен, — Я уже поняла.

Карета въехала во двор и остановилась около широкого мраморного крыльца, украшенного большими вазами, вырезанными из камня. Пока слуга, привезший их сюда, занимался багажом, Элен в сопровождении Даны вошли в дом.

Девушка во все глаза рассматривала огромный зал, освещенный множеством свечей, установленных в массивной хрустальной люстре, висевшей под высоким потолком. Рабыня с любопытством рассматривала причудливую мебель, расставленную по всему помещению, не в силах понять, зачем она здесь стоит в таком количестве. И зачем нужны такие большие окна, к тому же завешанные материей? Ведь солнечный свет не может пробиться сквозь плотную ткань.

Элен, сбросив с плеч плащ, уселась в большом кресле, обитом бархатом и предложила Дане сесть в соседнее.

— Удобно? — хитро улыбаясь, спросила женщина.

— Мягко, — согласилась девушка, боязливо устроившись на широкой подушке.

...  Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх