Перед рассветом

Страница: 2 из 27

поймать их голыми руками. Но мелюзга, вовремя заметив опасность, кидалась в разные стороны, и молодые рыболовы оставались ни с чем. Но это их не огорчало. Насмеявшись вдоволь, они пускались на поиски новых косячков.

Вождь племени, высокий, статный еще совсем не старый человек важно расхаживал по деревне, одетый в длинные белые одежды и повязав свою чисто выбритую голову яркой красной лентой. Ростом он был высок и широк в плечах. Даже сейчас в одиночку этот человек мог справиться с буйволом, вооружившись одним лишь мечом, который когда-то передал ему отец, как символ мужской доблести.

Звали его Момато. Сегодня он выдавал замуж свою старшую дочь Мару за сына вождя соседнего племени. К этому событию готовились целый месяц. Женщины шили приданое — роскошные платья из тончайшего шелка, который, почти не споря о цене, обменяли у торговцев. Мужчины выслеживали дичь, чтобы в ночь перед свадьбой затравить её. Сама же Мара целую неделю просидела у Заара, шамана племени, выслушивая мудрые наставления его многочисленных помощниц и принимая очистительные ванны с благовониями и укрепляющими травами.

Момато повернул голову на шум, раздававшийся с опушки леса, и понял, что охота прошла успешно. Самые крепкие мужчины, отправившиеся перед рассветом на промысел, теперь тащили на длинных толстых жердях двух косуль и дикого козла, а их товарищи шли рядом, громко крича и потрясая копьями и луками.

— Сегодня пир будет славным! — зычным басом объявил Момато, — Наши охотники принесли богатую добычу!

— О. да, отец! — к вождю подбежала его младшая дочь Дана, — Женщины уже начали коптить морского окуня, а я с подругами принесла с горного озера две корзины с карпом и угрями. А старая Лугунья замесила тесто для лепешек.

— Скоро и за тобой придет жених, — сказал вождь и грустно вздохнул, — И тогда я смогу спокойно отправиться в долгий путь к нашим предкам.

— Не надо, отец, — девушка обхватила Момато за руку и прижалась к его плечу губами, — Я еще не выбрала себе жениха. А если я полюблю человека из нашей деревни?

— Тогда вам придется уйти и жить отдельно, — улыбнулся вождь, — Таков наш обычай. Вы создадите новое поселение, и тогда наш народ умножится.

Пиршество было в самом разгаре, когда к берегу пристали четыре большие лодки с вооруженными до зубов людьми, которыми командовал высокий офицер в богато расшитом камзоле и огромной шляпе с роскошным плюмажем. Вытащив из-за пояса мушкеты и обнажив клинки, они с дикими криками бросились к деревне, круша на своем пути всё, что попадалось им под руки.

В деревне началась паника. Люди, позабыв о женихе и невесте, бросились в лес, но оказалось, что путь к спасительной чаще был отрезан. Разбойники, прекрасно знавшие повадки местных жителей, окружили поселение со всех сторон, и никому не удалось выскользнуть. Постепенно сжимая кольцо, бандиты согнали всех жителей в центр. Отдельный отряд выволакивал из лёгких тростниковых хижин тех, кто надеялся спастись в родных стенах, а сами лачуги поджигал.

— Кто вы такие, и что вам от нас нужно? — закричал вождь, но получил удар в живот и рухнул на землю.

— Тихо, макаки! — крикнул предводитель, когда его люди, орудуя хлыстами, согнали всех в центр, — Меня зовут... А в прочем, это уже не важно. Вы, вернее, те, кого мы оставим в живых, будут звать меня Хозяином. А остальным знать моё имя ни к чему. Этот верзила у вас главный?

— Это наш вождь, — выступила вперед старая седая Лугунья, — Великий и мудрый Момато.

Бандиты разом разразились диким хохотом, сопровождаемым выстрелами и размахиванием сабель. Главарь, выждав несколько минут, поднял руку вверх, и его команда сразу же замолчала. Кивнув в сторону всё еще лежавшего на земле вождя, он приказал поставить его перед собой. Сам же уселся на то место, где еще совсем недавно восседал сам Момато.

Ну, что, обезьяна? — с усмешкой спросил главарь, когда его люди пинками и хлыстами подняли вождя и поставили на колени, — Ты, говорят, здесь самый главный и самый мудрый?

— Я — человек, — гордо ответил Момато, попытавшись встать на ноги, но снова был избит.

— Закрой пасть, черномазая скотина! — взревел главный бандит, — Ты не имеешь права называть себя человеком! Потому что здесь я — человек, а ты — грязная вонючая тварь.

Момато гордо вскинул голову и вдруг плюнул человеку в шляпе прямо в лицо. Тот побагровел от злости, а его подручные застыли в немом недоумении, не зная, что делать дальше. Главарь, чуть подавшись вперед всем телом, прошипел, как змея, готовая к атаке:

— Тебя повесят за ноги на самой высокой пальме, макака! Смерть твоя будет долгой и мучительной, и никто тебе не сможет помочь, потому что я, перед тем как вздернуть тебя, покончу со всеми твоими сородичами. Эй, чего ждете? Выстроить весь этот сброд передо мной!

Пираты бросились выполнять приказание своего капитана, и через пару-тройку минут всё племя было выстроено в длинную шеренгу. Атаман медленно расхаживал вдоль этого строя, иногда останавливаясь перед кем-нибудь из туземцев, осматривал его с ног до головы. Окончив осмотр, он снова уселся на место вождя.

— Всех самцов — к тому дереву! — приказал главарь, указывая на толстую пальму.

В считанные секунды распоряжение было выполнено. Всех мужчин собрали около ствола коксовой пальмы и выставили надежную охрану. Капитан ехидно улыбнулся и резко поднял вверх руку. В следующее мгновение раздались выстрелы, и один за другим туземцы упали на землю с простеленными головами.

Женщины подняли крик, заламывая руки и посылая проклятия на головы убийц. Нервы Момато не выдержали. Отбросив в сторону бандитов, которые стояли у него за спиной, вождь бросился на капитана, но тот, ловко выхватив из ножен шпагу, сделал выпад, и клинок пронзил тело гиганта, выйдя с другой стороны.

Момато замер на секунду и с закатившимися глазами упал, издав при этом долгий протяжный стон.

— Отец! — из толпы поселян выскочила Мара и бросилась к телу вождя, но двое пиратов схватили её и оттащили в сторону.

— Убийца! — кричала девушка, стараясь вырваться из крепких лап разбойников.

Капитан бандитов снова скривился в наглой улыбке. Шепнув что-то своему адъютанту, он, как ни в чем не бывало, схватил кусок еще теплого жареного мяса и принялся за еду. Тот, коротко кивнув головой, подозвал к себе двух здоровенных пиратов и указал на дерево.

Тело Момато за ноги подтащили к пальме и, накинув на щиколотки толстую веревку, подвесили на крепком суку вниз головой. Среди оставшихся в живых жителей деревни поднялся вой, но капитана он не волновал. Пират спокойно наслаждался трапезой, слащаво ухмыляясь.

Набив брюхо, атаман приказал всю оставшуюся провизию погрузить в лодки и отправить на корабль, стоявший на рейде. Утерев рот пальмовым листом, он снова прошелся по рядам туземцев, отбирая самых красивых и крепких девушек, которых его люди сразу же хватали и отводили в сторону. Там их раздевали до гола, связывали им руки за спиной заранее приготовленными тонкими сыромятными ремнями и пинками и ударами хлыстов отправляли к лодкам.

В трюме было темно и сыро. Пленницам надели толстые грубые ошейники и пристегнули короткими цепями к стенкам переборок. Руки развязали, но сразу же сковали наручниками. Ноги тоже заковали в кандалы. Два раза в день невольницам приносили еду, от которой привыкшие к чистой натуральной пище желудки сводили судороги, а у некоторых несчастных начиналась рвота. На все жалобы пираты отвечали только жутким хохотом и ударами хлыста.

На пятый день две пленницы умерли. Равнодушно взглянув на истощенные тельца, бандиты, сняв цепи, выволокли их из трюма и выбросили за борт.

— Отмучались, — всхлипнув, прошептала Мара, и никто не возразил ей.

Плаванье продолжалось. Через две недели в трюме осталось всего пять невольниц. Они были худы, некогда гладкая бархатистая кожа их покрылась морщинами. Стали видны ребра.

Однажды в трюм спустился капитан в сопровождении двух ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх